Владарг Дельсат – Пробуждение (страница 2)

Еия меня не понимает, а вот Иала, видимо, что-то помнит, начав тихо всхлипывать. Младшая наша прошлого совсем не помнит, память у нее повредилась от произошедшего, наверное. Но это неважно, потому что ничего с этим мы сделать все равно не можем. А раз не можем, то и не будем. Вот кстати одна из «специальных» кают, то есть, для детей.

Звездолет старой постройки, в нем многое сделано именно для комфорта детей, только… Вряд ли кто-то мог себе представить, как можно использовать игровой городок, поэтому играть нам пока негде, да и не умеем мы уже. Ничего, рано или поздно научимся. Если еды хватит – точно научимся, просто сестренкам надо привыкнуть к тому, что больно не будет. И мне к этому привыкнуть надо…

– Вот тут у нас комбинезоны для малышек, – я вижу стеллаж с отметкой возраста, это для сестренок, а я пока потерплю.

– А ты? – удивляется Иала.

– Тут до восьми лет, – объясняю я ей. – Мне нужно в другом месте посмотреть.

– Тогда давай посмотрим, – спешит она, но я останавливаю сестренку.

Комбинезоны тут есть трех типов, но я беру космические, чтобы следили за туалетом и чистили тело. Младшие мои от страха могут и не успеть, а испугаться – чего угодно. Поэтому пусть им будет комфортно. С этой мыслью принимаюсь одевать сначала младшую, а потом старшую, при этом обе просто замирают, не пытаясь ничего сделать самостоятельно.

– Эти комбинезоны для космоса, – объясняю я моим хорошим. – Они и за туалетом последят, и за чистотой.

– Спасибо… – шепчет Еия, гладя комбинезон, я же устраиваю получше ее верхние конечности, чтобы ей комфортно было.

За моим комбинезоном мы идем не сразу – сестренкам поплакать нужно. Тот факт, что они теперь защищены, даже объяснять не надо. Импульс-наказующий, к звездам отправившийся вместе со своим хозяином, сквозь такой комбинезон не пробивает. Это я как раз и объясняю, отчего маленькие плачут. Одно дело просто слова, совсем другое – защита.

Комбинезон для меня обнаруживается в соседней каюте. Вот сейчас я очень хорошо младших понимаю: ощущение защищенности такое, что и самому расплакаться хочется, но нельзя мне, Еия и Иала испугаются. Я для них сейчас впадина спокойствия и безопасности, потому не нужно их пугать. А нужно что? Правильно, кормить.

– Пойдемте-ка на кухню, – предлагаю я, на что маленькие мои с готовностью соглашаются.

Жмутся ко мне, но уже не боятся – магическое воздействие одежды. В целом понятно, почему Старейший одежды не дал – и для неожиданности боли, и для того, чтобы мы… мы не чувствовали себя разумными, вот что. Хорошо подумав, проверяю, работает ли подъемник, не потому что не хочу экономить, а совсем по другой причине.

Если верить книге, которую я всего чуть прочитал, у корабля энергетические элементы производят достаточно, и мотива экономить нет. Нужно просто включить дублирующий контур малышам, ну, насколько я это понимаю. После еды еще немного почитаю и разберусь, как это сделать, а пока нас к кухне несет подъемник.

Вряд ли меня могло что-то удивить после всего того, что я здесь перенес уже. Я понимаю, почему не мог найти тех символов в справочнике – еда для детей чуть выше расположена, а та жижа, которой нас кормят столько времени, совсем не для людей… Символ я не понимаю, но логически – это для домашних животных. Если принять это за факт, то становится многое понятно – и отношение к нам, и…

Последние приготовления. Виктор

Весь экипаж, десант и, разумеется, мы стоим в едином строю. Звездолет с именем «Перун» готов и изучен. Мощный новейший линкор, способный, если надо, разнести звездную систему, получил имя одного из самых известных богов древности. С названием получилось странно – кто-то из историков пошутил, а разумным понравилось, поэтому во время трансляции приняли именно это название, хотя, по-моему, были варианты и получше.

– И мы уверены, вы справитесь! – это товарищ Феоктистов выступает, напутствует, можно сказать.

Мы, разумеется, справимся, хоть и впервые в неизведанность идет исключительно квазиживой экипаж. Нас будут подстраховывать – и творцы, и интуиты, и Синицыны, но действительно мы впервые идем сами. Традиционно на звездолетах такого типа присутствовали живые – не из-за страшилок Темных Веков о восстании квазиживых, а оттого, что дары нам недоступны. В таком пути интуит может очень быть нужен, но мы все решили, что справимся. Это действительно наше решение, решение квазиживых.

Разумные считают нас равными. Живые не ставят под вопрос нашу разумность только потому, что мы созданы, а не рождены, а вот мы… Этот полет ответит на вопрос – достаточно ли мы развиты, чтобы не считаться, а быть равными. Очень важный, по-моему, вопрос. И вот сейчас мы стоим в строю, готовясь отправиться в путь.

– Разойдись! – звучит команда, и к нам подходят Синицыны.

– Виктор, главное, верь в себя, ты можешь, – строго говорит мне Илья, хотя в уголках его губ притаилась улыбка. – Перепроверяй, но доверяй себе.

– Есть доверять, – улыбаясь, отвечаю я.

За прошедшее время они оба стали нам действительно наставниками. Ульяна о чем-то негромко разговаривает с Варей… Звезды, Варя рядом… Не знаю, как называются мои эмоции и похожи ли они на любовь, но сам факт того, что она рядом, просто окрыляет.

У нас остается немного времени до отлета, и наши наставники дают нам последние указания, а я понимаю – если все получится, тогда квазиживых можно будет назвать отдельной разумной расой. Давно прошли те времена, когда наши предки-роботы были бессловесными машинами, сейчас уже мы совершенно точно обладаем разумом, хотя часто не умеем при этом проявлять инициативу. Что же, наш полет, можно сказать, проба сил, и за то, что нам позволено, я очень благодарен создавшим нас людям.

Пожав руки Синицыным на прощание, я разворачиваюсь в сторону переходного тамбура, от которого начинается галерея на «Перун». Приходит время самого главного нашего экзамена, и я знаю – сейчас все, все Разумные желают нам удачи. Наверное, так себя чувствуют дети живых, отправляясь в свое первое путешествие. Теперь я понимаю, почему Ульяна нас с Варей на прощание обняла, будто провожая своих детей…

– Топай, щитоносец, – хихикает Варенька. – У нас впереди много скучных дней.

– От щитоносца слышу, – хмыкаю я, ускоряя шаг. – Вряд ли они будут именно скучными.

– Да, это точно, – кивает она, пристраиваясь рядом, а я реагирую на нее странно. Был бы живым, это ощущение можно было бы назвать участившимся дыханием, но у меня же нет гормонов, откуда подобные ощущения?

Госпиталь у нас на корабле, кстати, мощный. И для квазиживых, и для живых, что удивляет, но раз товарищ Винокурова сказала «надо», то все берут под козырек и делают как правильно. А вот для квазиживых запасных органов столько, что можно дважды каждого члена экипажа полностью заново собрать. Это называется «забота». Наверное, именно сейчас я осознаю, что живые нас своими детьми воспринимают, а для разумного существа ничего не может быть важнее ребенка.

– Щитоносцам и десанту отдыхать, – приходит сообщение мне на коммуникатор. Формальное оно, только потому что должен порядок быть.

– Пойдем отдыхать или у тебя планы? – интересуюсь я у Вари.

– Пойдем почитаем, – по непонятной причине вздыхает она. – А потом посмотрим, что мне Ульяна на прощанье вручила.

– А она вручила? – удивляюсь я, в ответ Варя мне показывает кристалл.

Скорее всего, к визуализатору, то есть там может быть какой-то древний фильм или даже несколько. Интересно, откуда взяли… Древняя литература и искусство большей частью исчезли, что логично, учитывая, как наши народы уходили с Праматери. Несмотря на то, что мы квазиживые, мы все равно часть народа, этого не изменить, да никому и не нужно менять. А вот что нужно…

Мы идем по коридору, Варенька рассуждает на тему того, чего ей хочется почитать, а у меня возникает какое-то странное ощущение. С ходу объяснить его себе я не могу, потому пытаюсь проанализировать. Так мы доходим до нашей каюты. Проживание квазиживых отличается от жизни живых. У нас нет смущения и стыда, в связи с несколько иным характером половых признаков, поэтому обычно мы селимся парами. Такова традиция, и откуда она пошла, вряд ли кто-то может сейчас сказать.

Мы с Варей живем в одной каюте, и данный факт меня очень радует, потому что позволяет не расставаться с ней практически никогда. Это устраивает меня, а Варю не беспокоит. Каюта наша вполне стандартная – темно-зеленые стены, две койки, два шкафа стенных, стол, стулья, санузел.

– Знаешь, о чем мы не подумали? – спрашиваю я Варю, сообразив наконец, что именно меня беспокоит.

– О чем? – улыбается она, развернувшись в мою сторону.

– А куда мы летим? – улыбаюсь я, отмечая ее реакцию.

– Так к разлому же… – начинает она, а потом осекается и заканчивает совсем по-девичьи: – Ой.

– Давай карту посмотрим? – предлагаю я, на что Варя только кивает.

Мы летим, конечно, к границе разлома, но вот дальше куда? И надо ли лететь именно к нему? Сведения, полученные от кхраага, которого не было, или был, но очень давно, могут от реальности отличаться. А раз так, то нужно хорошо подумать, где и какие могут быть аномалии. Карта нам в помощь.

Усевшись за стол, сразу же обнаруживаю рядом с собой и Вареньку, на мгновение просто отключившись от реальности, чтобы насладиться моментом. Она тихонечко, совсем по-человечески вздыхает, обращая свое внимание затем на карту. Я борюсь с мимолетным желанием обнять ее, с усилием заставляя себя сосредоточиться на звездной карте. Как там Илья говорил… Сосредоточиться, обратиться к себе? Жалко, у меня дара нет, так бы и почувствовал, в какую точку будет правильным лететь…