Владарг Дельсат – Потерянные (страница 2)
Завтра у нас математика. Говорят, самый страшный экзамен, а мне, наверное, уже всё равно. Надо брать себя в руки и жить, но в такие дни у меня нет сил жить. Просто ничего не хочется, разве что плакать… Но кому тут поплачешь, стенам? Парни желают только одного, я-то уж знаю. Подруги… Все мы тут лицемеры. Лживо улыбаемся, лживо сочувствуем, лживо скорбим. Вокруг – только ложь. И я лгу, иначе тут не выжить.
Завтрак обычен – колбаски, варёные яйца, тосты с маслом. Надо бы беречь фигуру, но для кого её беречь, для чего? Пройдут экзамены, будет надежда поступить в университет. Да хоть на завод, лишь бы не возвращаться туда, где я – лишь помеха. Не-хо-чу! Буду поступать, получится – хорошо, а нет… Тогда подумаю, что делать. Пока что надо сдать матуритат – именно им заканчивается гимназия-интернат.
Не думать о плохом. Нельзя! Потом, вечером, вернусь в комнату, там есть подушка, в неё можно поплакать. Но настроение донельзя грустное, возвращается страх, липкими щупальцами заползая под униформу. Здесь есть школьная форма – престижное учебное заведение, как же иначе? Надо пыль в глаза пустить… Герб этот на лацкане, и мы все тут одинаковые, как оловянные солдатики.
Витька целенаправленно ко мне топает. Хороший он парень, наверное, но я точно не знаю и боюсь ошибиться. До паники боюсь, так что прости меня, Витя… Подошёл, помялся, спросить хочет. Я помню, что у тебя день рождения, парень, но ни за что не покажу своего знания, я же фифа. Я неприступная избалованная девчонка, ведь так же?
– Привет, приходи сегодня на празднование, – негромко предложил мне Витька. И вижу же, что он не надеется на положительный ответ, но из года в год приглашает. Упорный.
– У тебя? – спросила я, просто чтобы что-то спросить. Это шанс не быть весь вечер одной. Пусть не будет весело, зато я не буду одна! Ну, один разочек можно же?
– Да. Приходи, буду тебе рад.
Как он обрадовался, просто невозможно. Неужели кто-то мне может радоваться? Да нет, не может быть.
– Хорошо… – ещё раз всё обдумав, я всё-таки кивнула. Я давно знаю Витьку и уверена, что он под юбку не полезет, а ведь именно этого я боюсь с того самого дня. – Как всегда, в шесть?
– Да, спасибо!
Обрадовался, смотри-ка, даже поблагодарил. Попыталась разозлиться на него и не смогла. Наверное, потому что не за что. Почему-то ощущение такое внутри появилось тёплое. И приглашение тёплое, и сам Витька как будто хочет разделить со мной свою радость. Но разве так бывает?
Об этом можно подумать и потом, а сейчас надо взять конспекты и повторять самые сложные части, ибо экзамен ожидается очень невесёлый, даже Хелен перестала трындеть с подружкой, отправившись учить. Мне очень важно хорошо сдать все экзамены, просто кровь из носу, как важно! А вечером я приду на день рождения к Вите, где все будут фальшиво улыбаться друг другу, но я хотя бы не буду совсем одна, а это уже немало.
В таком настроении я дошла до своей комнаты, аккуратно, чтобы не помять, повесила на плечики школьную форму, взяла конспект из стенного шкафа и упала на кровать в одном белье, горько расплакавшись. Что со мной сегодня? Почему всё происходит именно так? Может быть, этот голубоглазый блондин что-то расшевелил в моей памяти, во мне самой? Витька красив, мускулист, держит себя в отличной форме. Сколько раз я наблюдала его утреннюю пробежку с голым торсом из окна своей комнаты. Летом и зимой, в любую погоду, только вот сегодня – нет. Наверное, дал себе поблажку в честь дня рождения. Как со старых плакатов об истинных арийцах – просто классический немец, не то что я…
Сказав себе прекратить слёзоразлив, я сделала ещё одну попытку повторить материал перед экзаменом. Нельзя думать о мальчиках – только о будущем. Потому что если я плохо сдам математику, то очень сильно об этом пожалею, мне это твердо обещали…
Глава вторая
Лёжа в своей кровати глубокой ночью, я вспоминал прошедший вечер. Казалось бы, празднование прошло как обычно – те же неискренние улыбки, потуги радости, танцы опять же… Только отчего-то холодно на душе. Я бы, наверное, всё отдал за то, чтобы папа был в этот день со мной, но это, увы, невозможно. Страшное слово, если подумать.
Собирались приглашённые как всегда – те же дежурные поздравления, в которых я не чувствовал тепла, и вроде бы радостные улыбки, но… Проклятие моё – умение чувствовать. Умение понимать, что собеседник ощущает на самом деле, поэтому я знаю наверняка: им всем было всё равно. И только яркой звёздочкой – Светка, которой просто больно. Её бы обнять, но девушка сторонится, словно боится любого прикосновения, и что это значит – я не понимаю.
Надо спать, но почему перед глазами Светка? Обычная девчонка, спрятавшаяся от себя самой, как и все мы тут. У нас у всех маски, под которыми кто-то прячет равнодушие, кто-то – тоску, кто-то – боль. Интернат очень хорошо этому учит, ведь стоит приоткрыться – и обязательно найдётся кто-то, кто ударит в беззащитное. Так было и сегодня – улыбки, поздравления, торт опять же. Но всё не то, не могу объяснить, но не то. И холодно на душе.
Я попробовал подойти к Светлане, она действительно очень красива – ничуть не похожа на немку, но просто привораживает. Тонкая, кажется, сейчас переломится, но при этом не выглядит, как немки, пересушенной воблой. Почему-то не хочется оценивать её «экстерьер», как это делают парни в нашей группе. Какая разница, какая у неё грудь или там зад? Не понимаю я этого. Круглое лицо, зеленющие ведьмовские глаза, чуть приоткрытые в задумчивости губы, открывающие ряд ровных белых зубов, классический носик и обрамляющие всё это великолепие светло-русые волосы. Светка притягивает взгляд, конечно, но сила воли у меня есть, и не любоваться ею я как-то умудряюсь. Хотя если послушать разговоры о ней… Мерзко отчего-то становится. Разве можно о девушке говорить так потребительски, что ли? Это же девушка!
Мы, конечно, обменялись дежурными фразами, но я видел – она жалеет уже, что пришла. Поэтому и попытался её развеселить, добившись робкой улыбки. Нет, я не влюблён, у меня нет времени на чувства и томления – надо учиться, просто очень надо, но… уж очень красивая она, а я нормальный пацан, хоть и держащий себя под жёстким контролем. Все-таки, почему она так боится прикосновений?
Всю ночь мне снилась Светка. Почему-то во сне она улыбалась – ярко, солнечно, освобождённо. Мы гуляли среди берёз, играли в догонялки, дурачились. Если бы это могло быть правдой! Социальное положение наших семей очень разное, а играть в Золушку парню неуместно. Поэтому такое может только присниться.
Пора вставать. Кажется, только закрыл глаза, а вставать уже пора, ибо будильник. Подъём, зарядка, пробежка, которую я вчера профилонил, душ. Пока бегу, хорошо думается, ну, и время взять себя в руки есть. Сон какой-то необыкновенный был, давно мне такого не снилось, видимо, накрыло вчера сильно в честь инкремента прожитых лет. Все жё мысли остались: девочке больно, и я это чувствую. Что конкретно я могу сделать? Ничего. Или всё же?.. Надо подумать.
Поворот, ещё один, и возвращаюсь. К заинтересованным женским взглядам я давно привык, вот только неискренние они. Кто-то хочет интрижки, кто-то просто секса, а я так не могу. Это у меня от папы – нужно чувствовать, любить, чтобы это было не голой физиологией, а вершиной чувств, взрывом, истинным единением. Поэтому девушкам от меня и не светит – фальшивые они. А может, это мир вокруг насквозь фальшивый? Швейцария эта… Жить здесь, может, и сладко, но вот хочется мне до слёз к родным берёзкам. Ладно, отставить самокопание! Сейчас главное – экзамен, чтоб он сгорел вместе с этой школой!
Сначала, конечно, пож… принять в себя хлеб наш насущный, завтрак то есть, а потом уже и экзамен. Всё-таки, что такое со Светкой происходит? Как ей помочь? Ладно, потом подумаю, сейчас умище надо на математику переключить. Хочешь не хочешь, а надо. Потому ставлю рекорд по скоростному поеданию завтрака. Светки что-то не видать, видимо, поела уже. Хм… А если не успела? Надо позаботиться, я иначе просто не умею.
Большая аудитория, и нас там понатыкано видимо-невидимо – вся параллель сдаёт. Потом ещё будет немецкий, потому что французский мы уже сдали, легко пошло, кстати. Девчонки выглядят спокойными, парни – паникующими, некоторые делают это демонстративно, но церберам-наблюдателям на это глубоко и надолго. Они и не такое уже видели. Потому спокойно сел, достал пенал и сижу. Сейчас цербер подойдёт – проверять будет, чтобы я, значит, ничего запрещённого не приволок. А запрещено многое – от калькулятора до гранаты.
– У вас нет запрещённых вещей?
Они всегда спрашивают и в большинстве случаев верят на слово. Кстати, и чиновники так же, что странно в стране, полной лицемеров.
– Нет, конечно, – моя лёгкая улыбка его в этом убеждает. Отошёл к следующей жертве. А вот Светку проверили… Чем-то она церберам не понравилась, но возмущаться нельзя – только хуже сделаю. Только бы до слез не довели, перед экзаменом это плохо.
Решено, если доведут – напишу жалобу.
Не довели, держится девочка, вот и ладненько.
Сейчас раздадут задания, и мы начнём марафон на пять с лишним часов. Дурное дело нехитрое, как папа говорил, знай себе пиши. Главное – настроиться на то, что я всё знаю, ведь я действительно всё знаю. Интересно, их о Ренате предупредили? Если нет, то будет часа через два пауза на вызов медиков. У девочки сердечная недостаточность, а изверги родители послали Ренату в интернат, вместо того чтобы заботиться о ней дома. Я о своих одногруппницах многое знаю. Кого-то успокаивал, кому-то помогал. Просто, по-дружески, без намеков на постель. Так тоже бывает, особенно у меня. Правда, у меня только так и бывает. Всё, отбросили посторонние мысли, пишем.