Владарг Дельсат – Потерянные (страница 4)
– Хорошо, – покладисто кивнула Светка. Какая-то она подавленная, что было бы объяснимо, если бы не зависть во взгляде, провожающем тело Ренаты, очень уж хорошо я такие вещи распознаю.
Мы удобно расположились в закутке.
– Можно отдохнуть… – сказал я, потому что тревоги тут часа на два, не меньше. Народ уже активизировался в отношении обмена мнениями по поводу заданий, а я задумался.
Тревог в последнее время становится всё больше, к тому же говорят, что мир демократии опять чего-то не поделил с «восточными варварами», к которым относят и мою родину, поэтому могут быть эксцессы. Американцы, говорят, опять что-то над Аляской сбили, пытались выдать за внеземной космический объект. Ну, это понятно почему – отвлечь народ, отчаянно не желающий воевать. Середина ХХІ века, а все делят что-то, хотя, казалось, уже всё давным-давно поделено.
Мысли перескочили на Светку, которая расположилась рядом, вытянув ноги, опершись спиной о стенку и закрыв глаза. Сидела она так, чтобы ни в коем случае меня не коснуться, даже случайно. Тоже не слишком нормально на самом деле, но подумать об этом можно и потом.
Так и представляется – прилетят инопланетяне и стерилизуют эту планету. Я бы стерилизовал на их месте. Светка, судя по выражению лица – тоже.
Эх, девочка, как же помочь-то тебе? Был бы жив папа, он подсказал бы, но его никогда больше не будет.
Как-то необычно быстро дали отбой – не больше часа в этот раз нас продержали в этом месте. Двери убежища уже открыты, надо бежать обратно, чтобы успеть дописать, потому что кто этих церберов знает, могут и не продлить время экзамена. Ну и что, что тревога, их это вполне может не интересовать.
Вот закончится экзамен, я дня три выжду, а потом на вас, гады, такую жалобу накатаю, вовек не отмоетесь!
Нужно бежать и подстраховать девчонок, не мы одни такие умные – все спешат обратно.
Вроде бы всем по восемнадцать-девятнадцать, а несутся не разбирая дороги, как стадо баранов. Ни под ноги не смотрят, ни на окружающих. Хотя чего я ожидал? Какая страна, такие и интересы. Не дал упасть Сабине, поддержал Светку, поймал Хайке. Нормально, теперь можно садиться и писать дальше, не так уж много и осталось.
Взбодрила эта тревога, действительно взбодрила, даже мысли в голове появились, кроме тех, как посадить церберов на сучковатый кол. Говорят, на родине одно время популярно было. Так то ли с воровством боролись, то ли с коррупцией. Видимо, безуспешно, если верить нашим новостям.
Ну, вот и всё, теперь можно сдать и забыть. Всё, что мог, я написал. А чего не мог, того и не напишу никогда. Теперь нужно выйти из аудитории, ни на кого не глядя, потому что, как мой взгляд эти надсмотрщики интерпретируют – вообще никому не ведомо. Несмотря на то что все вокруг лицемеры, никого подставлять не будем. Нужно выйти на улицу, но как-то не хочется. Ничего не хочется после этого экзамена, последнего для Ренаты. Интересно, вспомнит ли её хоть кто-нибудь завтра?
Спасатели прилетели поздно. Если бы надзиратели их вызвали сразу, может быть, Рената бы выжила, а так – ей повезло. Она теперь свободна от этого лицемерия и лжи. От всего свободна.
Как же я ей завидую! Просто слов нет, чтобы выразить свои чувства!
Впрочем, я, к сожалению, ещё жива, поэтому надо возвращаться к экзамену, не думать о возможном фиаско и о том, что со мной за это сделают
– Оставить всё как есть на столах! – прокаркал старший из надзирателей. – Вещи не трогать! Быстро в убежище!
Это нарушение на самом деле, потому что в сумках у нас могут быть нужные лекарства, вода, что-то ещё. Им что, мёртвых мало? Но возмущаться я не посмела, не приведи господь, напишут что-то в характеристике – мало не покажется, хотя пошла нарочито медленно, чтобы оказаться в хвосте. Надежда на то, что это не учебная тревога, оставалась, конечно.
– Света, тревога всё равно учебная, а потом – характеристика, понимаешь? – нарисовался всевидящий Витя.
Всё он правильно говорит, надзиратели не зря так внимательно наблюдают, надо идти. Мне показалось, или Витя меня страхует? Что ему до меня? Может, хочет… Да нет, не похоже совсем. Страшно хочется верить в нормальное человеческое отношение, да откуда ему здесь взяться среди лицемерных животных? И я такая же, и он, и все…
Как-то многовато в последнее время стало тревог. Учебных, конечно. Наверное, нарабатывают рефлекс. И ночью бывает, и днём тоже, в любой момент может заорать эта сирена. Приходится сломя голову бежать в убежище. Вовсе не потому, что я хочу выжить, а потому, что характеристика. Напишут там «халатно относится к правилам» – и не будет никакого универа, как ни рыдай.
Лестницы, лестницы, кажущиеся огромными толстые двери школьного убежища. Сюда мы можем поместиться все, вне зависимости от количества – двойное резервирование места в расчёте на гостей. И всё работает – и генераторы, и насосы, потому что за этим следит руководство города. Так в Швейцарии повелось – больше ста лет уже убежища в каждом доме. Правда, я это принимаю как данность.
Хотела двинуться вглубь, сесть там где-нибудь в дальнем уголке, посидеть в тишине, но Витька, оказывается, не отстал. Поймал зачем-то… Ему-то, наверное, кажется, что он доброе дело задумал, не понимает, что добро у каждого своё.
– У двери сядем, здесь закуток удобный, – произнёс парень. Взглянув туда, куда Витька показал, я вздрогнула – идеальное место, чтобы спрятаться. Неужели он меня понял?
– Хорошо, – кивнула я, чтобы что-то сказать, а в голове забегали мысли.
– Можно отдохнуть…
Заботливый какой! Что же, если можно отдохнуть, я отдохну. Тут лежанка, на которую можно было бы лечь, будь я одна, но тут Витька, поэтому сяду, опираясь спиной на холодную шершавую стену, и прикрою глаза, чтобы не видеть медленно закрывающихся дверей убежища, не слышать лязга запоров, хоть на мгновение ощутить себя в полном одиночестве.
Всё же, почему Витька обо мне заботится? Ведь не может же это быть просто так? Или может? Да нет, откуда… Мы не встречаемся, никаких обещаний я не давала, вообще никак не пересекаемся обычно. Почему же тогда он так себя повёл? Не могу понять, и спросить некого. Я одна, сирота, брошенная мамой и пострадавшая от… отца. Приёмная семья смотрит с брезгливостью, отправив с глаз долой, но хоть денег не жалеют. С другой стороны, я их очень сильно боюсь, что в голове у
Сегодня умерла Рената. Кто знает, вспомнят ли о ней? А если завтра умру я, кто вспомнит обо мне? Надо ли мне, чтобы меня вспоминали? Эх, Витька, разбередил ты меня своей непрошеной заботой, заставил задуматься. Зачем ты это сделал, ну вот зачем?
Как-то сегодня отбой дали слишком быстро – это не к добру. Нужно подняться, оправить юбку. Тоже повод для страха, по правилам интерната девушки должны ходить в юбках, а это для меня жутко – я себя незащищённой чувствую. Приходится надевать шортики на колготки, чтобы не было так страшно, но это не сильно удобно, даже со спортивными. Но чего только не сделаешь, чтобы не дрожать.
Оправив юбку, я в сопровождении Витьки двинулась в сторону аудитории. Витька, получается, действительно заботится. Но зачем? Что он от меня хочет?
Мысль о том, что парень всё это делает не просто так, преследует меня. Появился страх. Тот самый, что приходит ко мне по ночам, напоминая о прошлом. С трудом взяв себя в руки, я сосредоточилась на работе. Нужно писать, времени не так много. Даже, можно сказать, совсем мало. А надзиратель, вон тот, с каким-то скользким взглядом, откровенно пугает.
Пожалуй, этот страх и заставил меня собраться. Быстро дописав и перепроверив работу, я сдала её другому надзирателю и двинулась к дверям. Стараясь не дрожать от ощущения идущего за мной именно того, страшного надзирателя, я быстро подошла к дверям, резко дернув ручку, но стараясь не бежать. Нельзя в гимназии бегать, это наказывается.
Я уже почти почувствовала на себе руку надзирателя, когда увидела Витьку. В этот момент мне было совершенно наплевать на то, почему парень остался у аудитории, – он был моим спасителем. Не знаю, чем придётся за это заплатить, но сейчас я просто спряталась за его спиной. Я будто и не контролирую сейчас себя, будучи внутренне уверенной, что Витька не сделает мне ничего плохого и не принудит… Откуда я это знаю? Почему я в это верю?
Глава четвёртая
Вылетевшая из дверей аудитории Светка была в панике. Её ужас буквально хлестнул по нервам, когда я шагнул вперёд. Девушка спряталась за мной, как за стеной. Надо же, я кому-то кажусь спасением… Встретив недоуменный взгляд цербера, явно провожавшего Свету к двери, потому что так положено, я просто твёрдо посмотрел ему в глаза, на что тот пожал плечами и развернулся в другую сторону, закрывая дверь.
А вот у меня возникла проблема: Светка дрожала, я ощущал это спиной. Её надо обнять, но не сделаю ли я хуже? Ведь эта конкретная девушка боится прикосновений. Но, с другой стороны, ей очень нужно почувствовать хоть что-нибудь успокаивающее. Решившись, я очень осторожно повернулся и обнял Свету за плечи, готовый отпустить по первому её знаку.