Владарг Дельсат – Изменение (страница 8)

– Юный творец снова пробился к нам дорогой снов, – высокая самка химан, уже знакомая мне, приветливо улыбается, но не скалится. – Меня зовут Ирина.

– И’ри’на, – пытаюсь повторить я, что у меня не очень хорошо получается – не прошипеть мне это имя. – Я Д’Бол, – решаюсь представиться в ответ.

– Здравствуй, Д’Бол, – сразу же реагирует она и… опять гладит меня, что на самом деле очень приятно. – Здесь тебе не причинят вреда.

– Некому здесь причинять мне вред, – вздыхаю я, потому что по понятиям моего народа…

На душе, откуда рвется на свободу тот самый маленький кхрааг, очень желающий почувствовать такое необыкновенное тепло, отчего-то грустно. Мне кажется, я обманываю их, а настоящий кхрааг никогда не опустится до лжи, если в этом нет тактической необходимости. Поэтому я начинаю рассказывать. Сначала о том, кто я. Об отце – суровом военном вожде, о наставнике, который дарит мне тепло и понимание, о том, как мы живем.

– Самки относятся к другому виду, так наставник сказал, – продолжаю я свой рассказ. – Они после оплодотворения умирают. Мы посчитали, что они решили отомстить, и… Так и оказалось.

– Это можно понять, – грустно кивает самка И’ри’на. – И вполне даже логично, да, Кхраха?

– Очень даже, – поднимает щупальца большая иллиан. – Но юному творцу знакомы такие, как я, заметила?

– Вы иллиан, – тяжело вздыхаю я, переходя к самой неприятной части.

Сейчас я рассказываю о том, что представителей ее народа… едят. А потом о походе в парк зверей и что именно я понял, побывав там. А затем, закрыв глаза, чтобы не видеть их ненависти, говорю о том, что, возможно, уготовано и мне.

– Твой наставник очень рискует, юный творец, – слышу я голос И’ри’ны. – Но он же придумал, как тебе избежать подобной участи.

– Если так случится, я улечу на церемониальном корабле, – объясняю я наш с Варамли план, – только там будут самки вашего народа, но я не хочу их есть! А они бояться будут…

Тут я открываю глаза, потому что чувствую прикосновения. Химан и иллиан обступают меня со всех сторон, чтобы прикоснуться, но не желая ударить или сделать больно, а напротив. Они ведут себя как Варамли – он называет это «поддерживать». Только сейчас я понимаю, что на самом деле наставник имеет в виду, потому что в душе становится теплее.

– Юный творец находится в иной вселенной, – произносит большой иллиан, он намного крупнее своих сородичей. – Позволь мне рассказать тебе, как можно спастись.

Я наклоняю голову в традиционном жесте, а он начинает мне рассказывать. О том, что в Пространстве разбросаны вестниками гибели черные дыры, я в курсе, мне наставник-инструктор рассказал, но вот то, что говорит этот иллиан, кажется чем-то совершенно невозможным. Я столько о пространстве и не знаю. Внезапно в центре учебного класса появляется большой шар, в котором я вижу все то, что он рассказывает.

– Белая дыра выглядит так, – демонстрирует мне иллиан. – Если встретишь ее, нужно постараться войти по центру и идти с постоянным ускорением, уворачиваясь от всего черного или цветного.

– И тогда я не погибну? – спрашиваю его.

– Тогда у тебя будет шанс перейти границу миров, – показывает щупальцами он какой-то странный жест, продолжая свои объяснения.

Тут я понимаю: это местный наставник. Он ведет себя как Варамли, очень тщательно, повторяя по нескольку раз, объясняет и совсем не причиняет боли, чтобы я лучше запомнил. А раз он, как Варамли, то вреда мне совершенно не хочет, несмотря даже на то, что я кхрааг. Именно это мне непонятно, ведь я же его естественный враг.

– Скажи, почему ты так со мной? Я же… – пытаюсь понять, что происходит.

– Ты ребенок, юный творец, – отвечает мне вместо него И’ри’на. – А дети превыше всего.

И я вижу: для нее естественны эти слова, как для меня тренировки, как ласка Варамли, она говорит что чувствует, заставляя меня задуматься. Я бы очень хотел оказаться в таком месте, даже если меня запрут в парк зверей… Если будут хоть иногда гладить, я на многое соглашусь, потому что тому мне, который настоящий, это очень нужно. Поэтому я, не справившись с эмоциями, приникаю губами к ее рукам в жесте доверия.

И она как-то сразу понимает, принимаясь меня гладить. Я чувствую себя сейчас совсем маленьким, но отчего-то не пугаюсь этого совсем, как будто я в руках Варамли, защищающего меня даже от отца. А И’ри’на гладит меня и негромко рассказывает, как не напугать самок, как сделать так, чтобы они хотя бы попытались меня принять. Что означает это «принять», я не понимаю, но, видимо, время сна подходит к концу, а я так не хочу отсюда уходить! Маленький я все на свете готов отдать, лишь бы остаться. Но его никто не спрашивает.

***

Проснувшись, я некоторое время пытаюсь собраться с мыслями, возвращая контроль над собой. Нельзя показать все те эмоции, которые обуревают меня после этого сна. Отзвук голоса самки химан еще звучит в голове, повторяя одну и ту же фразу. Но я медленно беру себя в руки. Надо вставать, расписание никто не отменял.

– Проснулся уже? – слышу я голос наставника. – Можешь вставать не спеша, до времени еще час.

Еще целый час я мог бы быть там, во сне, и от этой мысли хочется заплакать, как в детстве, когда меня качал на руках Варамли, пряча мои слезы ото всех. Он был тогда мне и мамой, и папой. Но теперь, теперь многое зависит от меня, и я… если придется, я все сделаю правильно. Наверное, от этих мыслей я решаюсь задать наставнику личный вопрос, хоть это и не принято.

– Скажи, Варамли, – я запинаюсь на мгновение, но решаюсь все-таки спросить, – а у тебя есть дети?

– Есть, – его лицо появляется прямо надо мной, оно серьезно и слегка печально, насколько я могу судить. – Четверо у меня вас, – улыбается он мне. – Доченька Лиара и сыночки – Брим, Туар и Д’Бол.

Ласка в его голосе ровно такая же, как у самки химан в моем сне. Но замираю я не от нее – он меня сыном называет. Самое близкое для меня существо, хоть и другой расы, называет меня своим. Теперь я понимаю, почему наставник ко мне так относится. Химан очень дорожат своим потомством в отличие от кхрааг.

Наставник рассказывает мне о своих детях, и я будто вижу каждого из них, а от гордости, что звучит в его голосе, когда он говорит обо мне, хочется заплакать, как в детстве. Почему химан назвала меня ребенком, я подумаю потом, а сейчас мне необходимо подниматься. Принявший меня своим Варамли будто показывает: ему все равно, какой я расы.

– Благодарю тебя… отец, – негромко произношу я, вдруг ощутив его руку на своей голове – он меня гладит.

– Встаем, сынок, – очень тихо произносит Варамли. – За дверью мы снова наставник и ученик.

Он защищает меня, даже от невнимательности, от любой опасности, как всегда делал. И в этом разница между наставниками. Варамли ко мне относится лучше и ближе, чем отец. В процессе одевания я рассказываю ему мой сон, на что наставник кивает, подтверждая правильность сказанного мне. Ну а затем рассказывает, что мне сегодня предстоит: тренировка силовая, тренировка управления кораблем, а затем мы позанимаемся наедине. То есть будем разговаривать.

Мне это расписание вполне подходит, тем более что никто меня и не спрашивает. Одевшись в «рабочий» наряд и приняв форму тела «вне дома», я выхожу в распахнувшуюся дверь. За мной следует и наставник, тихо подсказывая, куда именно идти, хотя все логично – сначала столовая, затем занятие с наставником, а потом тренировочный зал, существующий на любом звездолете кхрааг.

Звездолет внутри отличается от резиденции немногим. Несмотря на то, что стены, как я знаю, железные, они выглядят в точности как каменные коридоры дома, только освещены не факелами, а вытянутыми желтыми светильниками. Мы идем вдоль желтой линии, обозначенной на полу, потому что так обозначается путь в столовую на любом корабле. Слева и справа открываются другие проходы, временами закрытые стальными, матово блестящими в свете ламп дверями. Допуск у меня, насколько я помню то, что говорил наставник-инструктор, ограниченный, то есть в рубку, например, нельзя. А вот наставнику можно всюду, кроме реактора и машинного зала.

Столовая очень похожа на ту, к которой я привык с детства, – полутемный круглый зал, выглядящий так, как будто его выдолбили древним способом в толще горной породы, столы обычной формы, тоже замаскированные под каменные, глыбы стульев. Ничего необычного, потому я уже знаю, куда идти, учитывая мой статус. Наставник приносит две большие коробки космической еды, а я его уже жду за столом. В столовой разговаривать имеет право только вождь, поэтому царит полное молчание. Сейчас тут нет никого, кроме нас, что меня радует, потому что воины могут проверять юного сына вождя – сильно ударить, оскорбить жестом или еще как, и тогда вместо тренировок я в госпитале окажусь, как уже бывало множество раз, пока наставник не показал мне, как с подобным бороться. Но дома меня уже все знают, а здесь-то нет.

На завтрак у меня сегодня кусок мяса, сочащегося соком. Я только надеюсь, что это мясо совсем недавно не плакало в щупальцах родителя. Несмотря на то, что наша раса очевидные хищники, без мяса жить вполне можно, даже нам. У химан есть замена живому мясу, которую они едят с большим удовольствием, а у нас нет. Но я стараюсь не думать, что поданный мне кусок мог…