Влада Зайцева – Тень (страница 4)

Следующий сезон – мой последний в юношеской хоккейной лиге, и я планировала вложить в него максимум сил, чтобы выйти на лед в лучшей форме. Хотелось сосредоточиться на тренировках, отработке техники, тактике, но теперь становилось ясно: придется искать баланс между школой и спортом, как бы сложно это ни было.

Иногда мне всерьез кажется, что Клима нам подкинули – другого объяснения его способностям я до сих пор не нахожу. Мама и папа в школе были самыми обычными середнячками, а к спорту вообще никогда не имели никакого отношения. Они у нас люди творческие.

Мама рисует портреты на заказ. Хотя это скорее хобби, а не основная работа, но все равно в доме постоянно пахнет красками и лаком. Папа же полностью отдал себя видеосъемкам: в свадебный сезон работает видеографом, а в остальное время снимает ролики для рекламы или стока, пытаясь поймать тот самый кадр, который «выстрелит».

Я же среднестатистический хорошист. Не отличница, но и не тот человек, из-за которого родители получают тревожные звонки от учителей. Если бы учеба давалась хуже, о выездных соревнованиях мне можно было бы забыть, так что я держусь в рамках, которые позволяют совмещать школу и хоккей. К искусству у меня душа не лежит. Да и, если честно, дело не в душе – я элементарно не могу нарисовать даже кота. Пять палок вместо лап и туловища и кривоватый круг вместо головы – шедевр, достойный восхищенных комментариев разве что от Пикассо, если бы он решил поддержать меня чисто из солидарности к людям с необычным видением мира.

А вот Клим – это отдельная история. Бабушка называет его нашим «самородком», и в этом слове нет ни капли преувеличения. Он уверенно идет на золотую медаль, стабильно проходит на региональные этапы олимпиад и при этом умудряется еще и играть в футбол в той же спортивной школе, что и я. Между нами разница в год, а такое чувство, что его психологический возраст – лет так тридцать.

Можно подумать, я завидую или ревную, но нет. У нас в семье внимание распределяется честно и щедро, хватает даже Свинке – нашей кошке. Ее так назвали, потому что забирали у заводчика мини-пигов, а она сидела в клетке вместе с поросятами, не менее растерянная, чем они. Кстати, именно Свинка первой раскритиковала мой портрет в ее честь: посмотрела на мои пять палочек и кругляшок и тут же разорвала лист так, будто спасала мировую художественную индустрию от катастрофы.

Ладно, возможно, чуть-чуть я Климу все-таки завидовала. Но только в одном – в его умении совмещать все и сразу. Меня же порой едва хватало на тренировки и учебу, домашнее задание я могла делать до часу ночи, а иногда даже засыпала за столом, уткнувшись лбом в тетрадь.

Пока я размышляла о том, насколько безнадежно выглядела в сравнении с гениальным младшим братом, чья-то рука легла мне на плечо. Инстинкт сработал раньше разума: я резко согнула руку в локте и ткнула нападающего, как нас учил тренер. Позади раздалось болезненное шипение. Обернувшись, я увидела Давида, который согнулся пополам с мученическим выражением на лице.

– Я учту, что к тебе лучше не подходить сзади, – выдавил он сквозь зубы, пытаясь даже в этой ситуации сохранить привычную легкую шутливость.

– Прости… рефлексы. – Я подошла к нему, подняла его сумку, которая слетела с плеча в момент удара, и машинально отряхнула ее, будто так могла сгладить последствия.

– Отличные рефлексы, – сказал он, выпрямляясь. – С тобой по вечерам вообще не страшно гулять.

– Я не гуляю, – выпалила я слишком быстро. – По вечерам, – добавила тише, заметив, как его взгляд слегка померк.

Давид протянул руку, забрал свою сумку и надел ее обратно на плечо. Затем легким жестом пригласил идти рядом и двинулся вперед.

– Ты часто витаешь в облаках, – сказал он с легкой улыбкой, спрятав руки в карманы брюк. Увидев мое удивленное выражение лица, тут же пояснил: – Я тебя несколько раз позвал, а ты не реагировала. Подумал, опять меня игнорируешь… как в первый день.

– Сейчас не игнорировала, просто задумалась.

– То есть в первый день все-таки игнорировала? – Его улыбка стала шире, и почему-то именно в этот момент мои щеки предательски согрелись.

Во взгляде Давида было что-то спокойное и одновременно цепляющее, и это вызывало совершенно непривычные ощущения, будто органы внутри менялись местами.

– Я и не скрывала этого, – попыталась ответить так же непринужденно, хотя голос чуть дрогнул. Он тихо усмехнулся, и я добавила: – Просто до твоего прихода я была…

– Тенью? – перебил он мягко.

Я сжала губы в ровную линию и кивнула. Что уж тут скрывать… Лисовский со своим прозвищем действительно попал в точку.

– А теперь на меня все смотрят, – выдохнула я. – Каждый раз, проходя мимо, шушукаются… и еще сплетничают.

– Сплетничают? – переспросил он, приподняв бровь.

– Да! – Я уже начала заводиться от собственных слов. – Мой брат слышал, будто кто-то уверял, что мы встречаемся.

Я так активно жестикулировала, то указывая на себя, то на него, что не сразу заметила: место, куда ткнула пальцем, оказалось пустым.

Обернувшись, я увидела Давида всего в паре шагов позади. Он стоял, глядя прямо на меня… и вдруг громко рассмеялся. Настолько искренне и звонко, что несколько проходящих мимо девчонок обернулись, задерживая на нем заинтересованные взгляды.

– Ты чего?! – Я подскочила к нему и буквально потащила вперед, прикрывая его рот ладонью в надежде приглушить звук.

– Прости, прости, – пробормотал он мне прямо в ладонь, и я поспешно убрала руку в карман, хотя все еще держала его под локоть. – Просто это действительно смешно. У вас в школе сплетни возникают со скоростью света. Я-то думал, что моя прежняя школа была странной, – хмыкнул он, покрутив пальцем у виска.

– А почему ты перевелся к нам?

Слова вылетели прежде, чем я успела их осознать. И я всем телом ощутила, как Давид рядом напрягся. Его улыбка мгновенно сползла с лица, а губы чуть приоткрылись, словно он хотел ответить… но не смог.

– Извини, – поспешно выдохнула я, стараясь прервать неловкую паузу, – можешь не рассказывать, если не хочешь.

– Давай правда за правду, – неожиданно предложил он – будто щелкнул внутренний выключатель, и Давид снова ожил.

Я повернулась к нему и нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Я расскажу, почему ушел из прошлой школы, – сказал он, глядя прямо мне в глаза, – а ты расскажешь, почему Тимофей зовет тебя Тенью. Идет?

Я продолжала смотреть на него, пока внутри меня происходила борьба. Давай расскажем, нам нечего скрывать… Зато узнаем правду и докажем Климу, что он был не прав. А как мы узнаем, что он не врет? Придется поверить на слово…

– Хорошо, но ты первый. – Я ткнула в него пальцем и сощурилась, чтобы показать серьезность сделки.

– Идет. – Уголок губ Давида дрогнул в усмешке. – На самом деле все проще, чем кажется. Ты, наверное, слышала, что я подрался и меня попросили уйти?

Я кивнула, и он продолжил:

– Но я подрался не просто так. Я не из тех, кто размахивает кулаками без повода. – Мышцы на его лице чуть напряглись, и было видно, что воспоминание давалось ему тяжело. – В школе был один парень… Не самый приятный. Мнимый король, скажем так. И был друг. – Он сделал легкую паузу, будто проверяя, слушаю ли я. – Так вот, этот «король» наехал на моего друга за то, что тот проколол ухо. По его словам, это было «не по-мужски», и он требовал снять серьгу. Или признаться, что он девчонка.

Меня передернуло от этих слов.

– Друг отказался, – продолжил Давид, – и этот тип прижал его к стене. Я… не выдержал. Врезал. А потом выяснилось, что этот «король» – сын директора. Мне предложили забрать документы тихо и мирно, а иначе они написали бы заявление об избиении. Я выбрал первый вариант.

– Вот урод…

– Точно, – грустно усмехнулся Давид.

– А почему ты сказал, что друг «был»? – спросила я осторожно.

– Потому что мы больше не друзья, – сухо бросил он. – Его родители запретили ему общаться со мной. Сказали, что я на него плохо влияю, «порчу».

– Это несправедливо.

Я даже не заметила, как пальцы сами впились в рукав его пальто. Давид опустил взгляд на мою руку, а затем снова посмотрел на меня и улыбнулся мягко, будто ему впервые за долгое время кто-то сказал именно то, что он хотел услышать.

– Теперь твоя очередь, мисс Правосудие, – сказал он, слегка качнув головой. – Интересно, почему тебя так называют.

На этих словах я отчетливо ощутила, как внутри все сжалось. Я думала, будет легко рассказать историю про прозвище, которое знали все. В этом нет тайны, Давид мог узнать подробности у любого в нашем классе. И все же что-то внутри будто сопротивлялось. Я не хотела выглядеть перед ним беспомощным и бесхребетным человеком. Существом без голоса.

Пока я пыталась собрать слова в правильный порядок, на мои пальцы, те самые, что по-прежнему держались за его пальто, легла теплая ладонь. Аккуратно, будто Давид касался чего-то хрупкого.

– Если хочешь, можешь рассказать в другой раз… – произнес он тихо, без намека на давление.

– Нет, все нормально, – перебила я его, прежде чем успела передумать. – Тень – это даже не первое прозвище.

Я вдохнула поглубже, будто собиралась нырнуть в ледяную воду, и продолжила:

– В первом классе меня называли Ваней. На первое сентября я пришла со стрижкой под мальчика, и половина класса решила, что я действительно Ваня, а не Варя. Первой так меня назвала Мирослава, а потом подключился Тимофей. Так до класса третьего я была Ваней. – Я усмехнулась, но эта усмешка вышла какой-то выдохшейся. – А потом волосы отросли, и я уже точно не выглядела как мальчик. И именно тогда Тима в шутку сказал, что я веду себя как… Тень. Я тогда только начала выезжать на соревнования и стала реже появляться на занятиях. В школу приходила уставшая и только успевала садиться за свою парту. В один из таких дней Тима сел рядом и не заметил меня сразу, а когда увидел, в шутку бросил: «Ты как Тень. То ты есть, то тебя нет». – Я снова выдохнула, проживая это внутри заново. – Ну, так и закрепилось. Раз редко появляюсь, ни с кем толком не общаюсь, люблю сидеть одна и думать о своем… – Я попыталась улыбнуться. – Как ты правильно заметил, «витать в облаках» – одно из моих хобби.