Влада Зайцева – Тень (страница 3)

Варь? Не могла вспомнить ни одного случая за десять лет, когда Тимофей Лисовский называл меня по имени.

Что им вообще от меня надо? Достали!

Собрав остатки решительности, я подняла руку и коснулась ладони Тимы. Его лицо озарила довольная, почти победная улыбка. Еще секунда, и он бы, наверное, объявил себя чемпионом сегодняшнего дня.

Но я схватила его за руку… и так же резко оттолкнула в сторону.

Тима отшатнулся, ошарашенно распахнув глаза. Давид тихо усмехнулся, явно ожидая, что теперь я выберу его. Он стоял с протянутой ладонью, наверняка уверенный, что теперь-то у него преимущество. И с ним я повторила то же самое: схватила за руку и отпихнула в другую сторону.

Не оглядываясь, я развернулась и быстро зашагала к кабинету. Сердце стучало так громко, что я слышала его в ушах. Молилась только об одном: чтобы ноги не заплелись и я не растянулась посреди коридора. Хотя, случись подобное, может, тогда все это безумие быстрее бы закончилось.

Оказавшись у нужной двери, я постучала три раза и приоткрыла ее.

– Извините за опоздание, можно пройти на свое место? – произнесла я на автомате, стараясь не встречаться взглядом с учителем математики.

– Конечно. Проходи, Варя, – мягко ответил Михаил Сергеевич.

Он был понимающим учителем, одним из немногих в школе, которого ученики не просто уважали, а любили. Молодой, спокойный, всегда вставал на сторону ученика. Педагоги из старшего поколения ворчали, что он нас «балует», но, по моему мнению, в них говорила банальная зависть и нежелание признавать, что мир меняется и подходы к детям тоже.

Я сделала всего пару шагов к своей парте, когда за спиной вновь раздался стук, а следом – легкий порыв воздуха, всколыхнувший кончик моей косы.

– Извините, – раздраженно бросил Тима.

– За опоздание, – спокойно добавил Давид.

– Показывал новенькому дорогу, – добавил Лисовский тоном героя, совершившего подвиг.

Я не оборачивалась и шла дальше, но укол недоброго взгляда в затылок почувствовала мгновенно. Парни точно не могли так на меня смотреть. Михаил Сергеевич уже успел отправить их отвечать к доске, потому что они нарушили святое правило: если опоздал больше чем на семь минут, будь добр ответить на вопросы по теме урока за каждую лишнюю минуту.

Я чуть повернула голову и наткнулась на взгляд Мирославы Герц – холодный, будто своим присутствием испортила ей первое сентября. От этого взгляда внутри все неприятно сжалось, но я лишь опустила глаза и ускорила шаг к своей парте, мысленно умоляя день закончиться как можно скорее.

Глава 2

Прошла уже неделя с начала учебы, и, казалось, все забыли о злосчастном первом сентября. Мира с девочками по-прежнему не обращали на меня ни малейшего внимания, разве что сверлили взглядами каждый раз, когда я проходила мимо.

Но стоило в коридоре появиться Давиду, как они, будто по щелчку пальцев, превращались из шумных гиен в статных львиц.

Из необычного было только одно – Тим стал вести себя заметно тише. Привыкшая к его постоянным подколам и бесконечным придиркам, я отчетливо ощущала, как уменьшилась концентрация Лисовского в моей жизни. Он словно стал осторожнее, держал дистанцию и лишний раз даже не пытался заговорить со мной.

Может, стоило дать ему отпор еще тогда, в самом начале? Вдруг тогда мои школьные годы были бы куда спокойнее… или хотя бы приятнее?

Но Вселенная любит держать все в равновесии, поэтому если присутствие Тимы в моей жизни сошло на нет, то другого парня, наоборот, стало больше. Давид при любой удобной возможности пытался завести со мной разговор. Уже на второй день знакомства я обозначила границы: на уроках – разговоры только по теме занятия. И он воспринял мои слова буквально. Стоило прозвенеть звонку на перемену, как Давид тут же обрушивал на меня поток личных вопросов, пытаясь компенсировать молчание за весь урок.

В школе я привыкла быть в тени и теперь неожиданно ощутила на себе внимание, к которому оказалась не готова. На переменах, когда мы проходили по коридору вместе, многие оборачивались нам вслед, кто-то откровенно шептался, и от этого у меня внутри все сжималось. Наша парта, которая раньше была моим тихим островком, стала превращаться в маленький центр притяжения: возле нее все чаще появлялись одноклассники, желающие поговорить с Давидом – и со мной заодно.

Чтобы не утонуть в чужих взглядах и вопросах, я на каждой перемене старалась найти хоть какое-то уединенное место, где можно было просто спокойно дышать.

– Что ты знаешь о новеньком? – внезапно спросил меня брат, который всю дорогу до школы шел молча.

– О Давиде? – уточнила я, повернувшись к нему и пытаясь понять, откуда вдруг такой интерес.

– Да-да, о нем, – пробубнил Клим, нервно поигрывая молнией на своей куртке.

Я изумленно выгнула бровь, не понимая, к чему он клонит.

– Ничего не знаю. Мы практически не общаемся. – Я засунула руки в карманы куртки и пнула носком фиолетового резинового сапога камушек на дороге.

– Да ладно? – усмехнулся Клим, теперь пристально глядя на меня. – А в школе говорят, что вы встречаетесь.

От неожиданности я промахнулась мимо камня и вместо него пнула кусок асфальта, отчего носок сапога неприятно соскользнул по битуму. Тело подалось вперед, и я уже приготовилась встретиться с землей носом, но Клим успел схватить меня за локоть и удержал.

– Ты на коньках передвигаешься лучше, чем на своих двоих, – пробормотал он, помогая мне восстановить равновесие. – Все в порядке? – спросил уже более обеспокоенно.

Я кивнула, хотя слова никак не укладывались в голове.

– Мы н-не встречаемся, – выдавила я, чуть заикаясь.

– Ясно, – коротко бросил он.

– А кто говорит, ну… что мы встречаемся? – взволнованно спросила я, нервно заламывая пальцы.

Клим взглянул на меня внимательно, задержав взгляд на моих руках, которые я все еще нервно теребила, и молча предложил локоть. Я с благодарностью зацепилась за него, ощущая привычное спокойствие рядом с братом. До школы оставалось каких-то десять минут ходьбы, и я точно знала: как только мы подойдем к воротам, он аккуратно оттянет руку, делая вид, что ничего этого не было. Но его редкие проявления заботы я ценила больше, чем Клим мог предположить.

– Девчонки болтают, кто же еще, – усмехнулся он. – Парням обычно такое не интересно.

– Почему тогда ты спрашиваешь? – покосившись на него и едва заметно улыбнувшись, уточнила я.

– Потому что о нем все болтают…

– Это ранит твое самолюбие? – не упустила я шанса поддеть его, и Клим театрально закатил глаза.

– Ха-ха, – наигранно протянул он. – Просто я ему не верю.

– Ты о чем?

– Говорят, его попросили уйти из прошлой школы из-за драки, которую он устроил. – Клим нахмурился. – Но он не выглядит как человек, способный начать драку, правда? Такой добрый, обходительный… Я ведь прав?

– Ну да, именно такое впечатление о нем и складывается, – задумчиво согласилась я. – А еще создается впечатление, что ты ревнуешь.

– Бред, – фыркнул он, даже не пытаясь скрыть раздражение.

– Завидуешь, что обсуждают не тебя с твоими спортивными победами, а новенького – просто за то, что он появился.

Мы подошли к школьным воротам.

– Варь, ты такая зануда, – фыркнул Клим, вытащив руку из кармана так резко, будто ему срочно понадобилось освободиться от нашего «сентиментального» сцепления. – Найди себе нормальных друзей, а не этого новенького, – продолжал он, идя спиной вперед и ни капли не беспокоясь о том, куда наступает. – Вот увидишь, я еще прав окажусь. Я прям чувствую, что с ним что-то не так.

Иногда этот зазнайка раздражал меня своей важностью, но в глубине души я восхищалась им. Его умением находить со всеми общий язык, быть душой компании и не бояться показывать себя настоящего.

Но эта правда умрет вместе со мной. Если Клим хоть раз узнает, что я им восхищаюсь, – зазвездится окончательно.

Вот и сейчас он улыбался так самодовольно, словно заранее знал, что его догадки насчет Давида подтвердятся. И чтобы хоть немного сбить с него спесь, я решила не предупреждать о том, что он вот-вот врежется прямо в директрису. Предпочла молча наблюдать, словно сидела в первом ряду театра.

Три… два… один…

– Ой, простите, Екатерина Дмитриевна, я совершенно не смотрю под ноги! – затараторил Клим, едва не впечатавшись в нее, и тут же начал извинительно кланяться. – Давайте помогу донести ваши тяжелые сумки до кабинета.

Не дожидаясь ответа, он ловко выхватил пакеты из рук директрисы и, подмигнув мне через плечо, гордо направился к главным дверям школы.

Вот же подхалим…

Я выбежала из здания школы, перескакивая через последние ступеньки лестницы. Солнце робко пробивалось сквозь плотный слой туч, бросая слабые лучи на редких прохожих, которым сегодня особенно повезло застать прекрасную погоду.

Я любила осень – искренне, почти до дурацкой сентиментальности. Любила ее цвета: золотые, желтые, багряные, оранжевые, будто каждый лист старался быть ярче другого. Но еще больше я любила осень за то, что сразу за ней приходила зима. В эту пору в каждом дворе заливают каток, и можно гонять шайбу не только на тренировках, но и по вечерам, в выходные, с друзьями, возле дома, пока не начнут неметь пальцы.

Но не успела я порадоваться, как мысли омрачило осознание, что в этом году нас ожидает сложная школьная программа, а значит, бесконечные домашние задания. Казалось бы, до итогового сочинения в одиннадцатом классе и ЕГЭ еще больше года, но учителя уже начали наседать с подготовкой.