Влада Ольховская – Вспоминайте про дочь Салема (страница 12)

– Бо, не выпендривайся, – вздохнула Андра. – Мне это задание нравится не больше, чем тебе, но мы все равно его выполним. А если при этом прямо у нас под носом понтианак сожрет вторую жертву, разве это не будет позор? Доказывай потом, что ты так и хотел, удачи!

Бо затаился, не ответил, но ей и не требовался ответ. Она знала, что он думает, знала, что он собирается сделать. Поэтому, когда понтианак, потеряв терпение, бросилась на жертву, вскрикнул только священник. Андра же осталась совершенно спокойна, она не собиралась подходить ближе. Ей нравилась новая шуба, и она прекрасно знала, как тяжело отстирать белый мех от крови. Оно того определенно не стоит.

Ее приближение и не требовалось, все решилось само собой. До того, как выпирающие челюсти сомкнулись на горле жертвы, голова понтианака отделилась от тела. Вот так просто, быстро… Бо был демонстративно небрежен, уничтожению хищника среднего уровня он уделил не больше усилий, чем человек – избавлению от назойливого комара.

Тело понтианака грузным кулем рухнуло на землю, голова упала и откатилась куда-то вниз по склону. Секундой позже глаза жертвы закрылись, и мужчина без чувств повалился там же, где и стоял. Священник, конечно, бросился к нему, проверять, живой или нет. Андра и без проверки знала, что живой, что ему будет? Ну, пятки отморозил… Переживет.

Понтианак интересовал ее куда больше. Тело даже не начало растворяться, значит, уже и не будет.

– Похоже, эта переродилась в собственной плоти, – прокомментировала Андра. Она знала, что священник ее не слышит, так ведь и разговаривала она не с ним. – Надо будет проверить, где она на проклятье нарвалась… Я знаю, что без разницы. Просто любопытно. Эй, батюшка!

– Он жив! – радостно сообщил Иван. – Нужно как можно скорее доставить его в больницу!

– Можно не торопиться, максимум, что ему угрожает теперь, – сопли, но это чуть лучше, чем выпущенные внутренности. Мне нужно, чтобы вы осмотрели понтианака. А конкретно голову.

– Зачем?

– Есть шанс, что лицо вернулось к прижизненной форме, – пояснила Андра. – Возможно, вы ее знали. Проверю ее дом, хочу убедиться, что там нет опасных артефактов.

Чувствовалось, что священнику не хочется приближать к отрубленной голове, но возражать он не стал. Он направился вниз по склону, подсвечивая себе путь фонариком и пытаясь выяснить, куда же делась голова. Андра тем временем разглядывала тело. Так, кожа вернулась к нормальному оттенку, деформация рук исчезла… Точно, откатилась к заводским настройкам.

Лицо тоже наверняка будет человеческое, но не факт, что священник ее знает. Андра уже успела изучить карту, выяснила, что поблизости несколько старых деревень, да еще коттеджный поселок – новый и элитный. Там вероятность встретить человека, способного позволить себе путешествие в дальние страны, чуть повыше, но вряд ли местные жители так уж часто ходят в церковь к этому батюшке.

От размышлений об этом ее отвлек испуганный голос священника:

– Андра, идите сюда, скорее!

Причин для спешки к мертвецу Андра не видела, но все равно спустилась туда, где уже ждал побледневший Иван. Он стоял над отрубленной головой, в руки ее не взял, просто развернул лицом вверх. Как и следовало ожидать, чудовищная пасть и выпученные глаза исчезли, уступив место человеческим чертам…

Странным чертам. Иван еще ничего не сказал, ничего не пояснил, но Андра уже заметила как минимум одно несоответствие: женщина не была молода. Лет пятьдесят на вид, не меньше. Конечно, в таком возрасте тоже беременеют… Но обычно осознанно и с большими усилиями. Хотя, возможно, эта женщина лишилась ребенка, такое тоже способствует превращению в понтианака.

– Вы ее знаете?

– Знаю! – неоправданно громко ответил Иван. Вряд ли он сам это осознал, его била крупная дрожь. – Ее зовут Татьяна… Сергеевна, кажется… фамилию не помню. Оленька с ней знакома, она живет в соседней деревне! Но дело не в этом, подождите… Она была жива! Когда этот понтианак умирает?

– Такого подвида – дней за семь до первой атаки, – отозвалась Андра.

Она, в отличие от священника, уже точно знала, что погибшая давным-давно не была беременна, Бо проверил ее изнутри. Она рожала не меньше двадцати лет назад, потом даже не пыталась, и это уже вносило неразрешимое противоречие в природу понтианака.

И все равно она была именно понтианаком, тут никакой ошибки. Андра видела ее своими глазами, чувствовала ее энергию. Одно не сочетается с другим, никак…

Иван, сам того не зная, подлил масла в огонь:

– Она была жива! За день до убийства браконьера она точно была жива, я видел ее своими глазами!

– Та-ак, становится все интересней… Она в течение года путешествовала в дальние страны?

– Я уточню, но – вряд ли. Она работает… работала в школе, ее муж простой строитель, я сомневаюсь, что она хоть раз выезжала за пределы страны, не говоря уже об экзотических странах. Послушайте… Но она ведь мертва!

– Уже очевидно.

– А если так… Может, остальное не так уж важно? – робко предположил Иван.

Логика типично человеческая: если что-то мертво – оно мертво, и не важно, почему. Но с нечистью все по-другому, тут жизнь и смерть не всегда разделены четкой границей. Да, понтианак умерла, энергия это подтверждает. Но вот ее происхождение, все противоречия… Андра давно усвоила: если что-то в истории отчаянно не сходится, за этим скрыто двойное дно, на котором живет чудовище куда сильнее убитого.

Она чувствовала, что Ивана это пугает. Он уже поверил, что все закончилось – и пожалуйста! А вот сама Андра ничего похожего на страх не испытывала. В груди жарким огнем разгорался охотничий азарт, и она не знала, кому он принадлежит, ей или Бо, но насладиться им предстояло обоим сразу.

Миссия, которой полагалось быть показательным выступлением, только что вышла на совершенно иной уровень.

Юля ненавидела водить ночью. Это было плохо даже в городе, где яркий свет фонарей чуть упрощал ситуацию. А вот ночное путешествие по загородной дороге было отдельным вызовом, настолько нежеланным, что Юля порой даже плакала перед поездкой…

Она всеми силами старалась этого избежать, но не все в жизни можно спланировать. Вот и теперь она надеялась поехать в субботу утром, да не сложилось. Нет, бабушка не настаивала на скорейшем приезде, она всю жизнь прожила, не жалуясь, и теперь не собиралась менять привычки. Однако Юле одного телефонного разговора хватило, чтобы понять, насколько все плохо.

Грипп сам по себе тяжелое испытание, а уж переносить его в восемьдесят лет, да когда из лекарств осталось только малиновое варенье, да в домике с печным отоплением, поддерживать которое нет сил… В общем, тут все сошлось – хуже некуда.

Юле в такие моменты хотелось отчитать бабушку в том самом стиле «я же говорила». Она действительно говорила! И про переезд, и про жизнь в одиночестве в глухой деревне. А что толку? Поговаривают, что бабуля и в юности была упряма, как ослица. Юля ее в юности не застала, но теперь могла подтвердить, что в старости бабуля способна дать ослицам мастер-класс. Поэтому пришлось срочно закупаться в круглосуточной аптеке и ехать туда… в ночь.

В дурацкую ночь, лишенную фонарей. Как можно вообще, недавно ведь дорогу отремонтировали! Цивилизация, двадцать первый век, конечно… Юля намеренно сосредоточилась на возмущении, чтобы отвлечься от страха. Но ведь как паршиво… Редкие встречные автомобили слепят, дорога скользкая, машину то и дело ведет даже на не самой большой скорости. А худшее еще впереди: лес.

Обиднее всего то, что она этот лес всегда любила. Это было ее «место силы» – эти золотистые вековые сосны, мягкий мох, медовая земляника летом… Но все это – днем, при свете солнца. Ночью лес непостижимым образом превращался в сплошную черную громаду, в острые челюсти левиафана, готовые сомкнуться на ней и поглотить навсегда. Поэтому она проезжала по узкой дороге предельно напряженная, старающаяся следить за всем сразу – и все равно подавленная темнотой.

Но ведь она справлялась, вот что главное! Она должна была справиться и сегодня. Сосредоточиться на настоящем моменте, делать то, что нужно, и все получится… Или нет. Если бы она смотрела на дорогу, она бы, может, и не заметила этого. Но именно привычка осматриваться по сторонам сыграла с ней злую шутку.

На обочине кто-то был. Человек – вот и все, что она разглядела. Она ведь видела его секунду, не больше, когда ее машина пролетела мимо! Было лицо, это она точно поняла, а под лицом, ниже… Там что-то странное. То, что разум осознать не успел, а вот подсознание, похоже, ухватило чуть больше, потому что сердце забилось быстрее, а по коже прошел мороз.

Она не могла сказать, что именно увидела. Но она чувствовала: ей никогда, ни за что не нужно встречаться с этим человеком!

Юля не знала, голосовал он на обочине или просто стоял там, пялясь в темноту. Ей было все равно. Это в кино люди ведут себя как полные дебилы: останавливаются, открывают дверцу, спрашивают, все ли в порядке… Она не собиралась даже оборачиваться, надавила на педаль газа чуть сильнее, чем требовал здравый смысл.

Человек остался позади, все закончилось, закончилось, закончилось… Юля повторяла себе это до последнего – а потом потеряла право на самоуспокоение. Потому что лицо снова мелькнуло рядом.