Влада Ольховская – Вспоминайте про дочь Салема (страница 13)

Оно было так близко, прямо за стеклом. На этот раз не у обочины, оно оказалось у бокового окна возле водительского места. Его глаза смотрели в ее глаза! Еще одна секунда, снова – не больше. Но Юле этого хватило, она слишком хорошо понимала: даже секунда нереальна, невозможна. Она ехала на скорости семьдесят километров в час, никто не смог бы догнать ее – и уж тем более заглянуть в ее машину!

А тот человек смог. И заглянул. Опять заглянул! Его лицо, бледное, расчерченное жуткой ухмылкой, появилось перед лобовым стеклом. Он был прямо перед ней! Юля инстинктивно нажала на педаль тормоза, зажмурилась, но бледное лицо все равно стояло перед глазами. Она ждала, когда раздастся удар по капоту, когда стекло разобьется под весом человека, которого она убила…

Удара не было, но машина ушла в занос – ночной мороз сковал дорогу льдом, и одна ошибка обошлась очень дорого. Юля и без того была не лучшим водителем, а здесь у нее и шанса не было удержать автомобиль. Она только и могла, что кричать, ожидая, когда все закончился, когда ураган ее отпустит…

Ей показалось, что она была в ловушке целую вечность, хотя все наверняка завершилось за пару секунд. Машина ударилась о ближайшую сосну, Юлю швырнуло в сторону, но ремни удержали… Она спаслась!

Или не спаслась. Первым, что она увидела, открыв глаза, было лицо за треснувшим лобовым стеклом. Все еще ухмыляющееся. Совсем не изменившееся.

Юля не знала, какой поступок в такой ситуации был бы правильным, да она и не пыталась понять. Желание осталось лишь одно: убежать, убраться отсюда как можно скорее! Она поспешно отстегнула ремень, выбралась из машины и побежала вперед. Просто вперед. Она не знала, где находится, не знала, куда бежит. Днем, может, и поняла бы, а ночью и шанса не было. Но жизнью было само движение – и то расстояние, которое она создавала между собой и улыбающимся человеком.

Она оторвалась от него, это она знала точно. Мягкого мха зимой не было, земля смерзлась, и шаги было очень хорошо слышно. Только ее шаги! Она не сомневалась в этом, она специально прислушивалась. Может, человек потерял ее из виду, не сообразил, куда она побежала. А может, попросту отстал, он ведь наверняка устал, когда гнался за ее машиной. В любом случае, она спаслась!

Юля позволила себе остановиться и отдохнуть, только когда больше не сомневалась в этом. Она обернулась лишь для того, чтобы убедить свое перепуганное подсознание: она действительно одна в лесу, все будет хорошо, все уже хорошо!

Последним, что увидела Юля, стало ухмыляющееся лицо прямо перед ней.

Глава 3

Андра надеялась, что ошиблась – или ошибся Иван, или они оба сразу. В темноте он что-то перепутал, и понтианаком на самом деле была совершенно другая женщина, куда лучше подходящая на эту роль.

Однако никакой ошибки не было, утром в лесу опознали именно Татьяну Сергеевну Антонову. Сорок восемь лет, чуть младше, чем предполагала Андра, зато Бо не ошибся: организм в не пригодном для беременности состоянии. Но это уже кажется мелочью по сравнению с остальными деталями, связанными с ныне обезглавленным чудовищем.

Куда важнее было то, что она до последнего оставалась живой. Не только в день, когда ее видел священник, после первой атаки тоже. Получается, она убила того браконьера, превратилась в женщину и совершенно спокойно вернулась к нормальной жизни! Она не просто выглядела как раньше, она общалась с окружающими, она сохранила память… Она была собой. Ну а ночью она снова стала понтианаком и отправилась на охоту.

Ее отношения с мужчинами тоже были по меньшей мере нетипичными для такого существа. Татьяна вышла замуж один раз и вроде как вполне удачно – с мужем она жила до сих пор. Она вырастила двух взрослых сыновей и неплохо общалась с ними. Андра не ограничилась общими данными, она вынудила священника поговорить со знакомыми Татьяны, чтобы побольше узнать о ней.

Они все в один голос твердили, что она замечательно общалась со своей семьей, не было у нее серьезных конфликтов ни с мужем, ни с сыновьями. Да у нее вообще ни с кем конфликтов не было! Она преподавала в школе химию, там же в прошлом году была завучем. Даже такой внушительной нагрузкой она не ограничивалась, она еще и считалась местной активисткой – возглавляла какое-то там правление, вела дела деревни, выклевывала местному руководству печень, как только нужно было установить дорожные знаки, провести ремонт или организовать какой-нибудь праздник.

Про таких говорят, что их «все любили», особенно после смерти. Про Антонову тоже наверняка скажут. Это, конечно, неправда, нет людей, которых любят вообще все. Но здесь важно скорее то, что у нее ни с кем не было вражды, она никому не давала повод для серьезного проклятья.

И она не страдала. Для того, чтобы смертная женщина превратилась в понтианака, нужно не просто плохое настроение! Она должна пройти через невообразимую боль, стать сосудом ненависти, обрушить свою ярость на всех без исключения… Но на фотографиях из соцсетей Андра видела скорее престарелую Мерилин Монро, а не воплощение всех грехов человеческих.

– Чертовщина какая-то! – объявила она.

Со стороны казалось, что слушать некому: она была одна в лесу. Но она-то понимала, что ее слышат. Тут и гадать не надо, она мягко раскачивалась на качелях из лиан, которые появились сами собой, просто потому что ей захотелось.

Бо сегодня не капризничал, он был покладист и даже щедр. Такое обычно случалось, если он делал гадость или тоже был озадачен их миссией. Андра на всякий случай проверила все, что могла, однако гадость не обнаружила. У Бо было не так уж много способов ей навредить, и с главным из них она рассталась больше года назад.

Значит, он тоже насторожен. Вряд ли дело только в странной участи Антоновой, Бо просто чувствует куда больше. Даже Андра улавливала, что над территорией энергия как будто сбита… Но на большее ее способностей не хватало, о Видящем и заикаться не стоит. Нет, чтобы ни случилось в этих лесах, это высший уровень… Как раз тот, на котором обычно работает Бо, но теперь растерян даже он.

– Есть ведь еще шанс, что мы ошиблись в другом, – напомнила Андра. – Мы с тобой видим, что Татьяна Сергевна не тянет на понтианака… Так может, она была другим существом? Хотя… Если это выглядит, как понтианак, плавает, как понтианак, и крякает, как понтианак, я очень удивлюсь, если это было нечто другое! Но – посмотрим.

Она привыкла доверять своим глазам, сила Бо спасала их от любого магического воздействия. Но раз уж дело зашло в тупик, Андра предпочла положиться на современные технологии. Она отправила в столицу на анализ два образца – кровь из тела Антоновой и каплю крови, которую получил Бо в момент убийства. Обычно он таким не озадачивался… Но, видно, он почуял неладное гораздо раньше.

Священник нашел ее, когда она еще была в лесу. Он приближался медленней, чем следовало бы, явно заставлял себя идти вперед. Он ее боится… Боялся с самого начала, а теперь – больше, и это любопытно. Но такого следовало ожидать, Андра слишком хорошо знала этот типаж. Человек, наделенный минимальными экстрасенсорными способностями. Не самый смелый, точно не воин, он наверняка надеялся, что в такой глуши ему не придется использовать свой дар. Он бы и вовсе от этого дара отказался, но в Церкви такое не приветствуется.

Пугать его было забавно, пока Андра верила, что их общение будет недолгим и одноразовым. Теперь, когда ей предстояло задержаться, Иван превратился в инструмент, поэтому любую слабость она намеревалась позволять ему лишь до определенного предела.

Он остановился рядом с ней, кивнул, хотя они уже виделись.

– Откуда здесь качели? – удивился он.

– Лес отличается большим гостеприимством, чем деревня. Узнал то, что я просила?

Когда стало ясно, что показательное выступление закончилось, Андра перешла к куда более привычному обращению на «ты». Жену священника это возмутило до гневного побулькивания, да и он был не рад, просто реагировал сдержанней. А Андре было лень объяснять, что ей сложно обращаться иначе к тем, кто рядом с ней – дети. Пусть думают, что она обычная бытовая хамка, лишь бы делали, что нужно.

Сегодня она велела Ивану отправиться в морг и осмотреть тело Антоновой. Может, следовало сделать это самой, но Андре сейчас требовалось остаться одной и подумать, сосредоточиться на той энергии, которую она уловила возле понтианака. Поэтому она просто скинула на смартфон священника справочник знаков, обозначающих проклятье.

– Ничего нет, – отчитался Иван. – На ее коже – ни одного рисунка, ни одного шрама, нет даже необычных родимых пятен.

– У местных не возникло вопросов?

– По поводу обезглавленной учительницы в лесу? Возникли, конечно! Но с ними объясняется полиция, ни меня, ни вас с произошедшим не свяжут.

Иван продолжал обращаться к ней подчеркнуто вежливо, он почему-то верил, что рано или поздно она устыдится.

– Ты напряжен больше, чем раньше, – заметила Андра. – И раз это не связано с Антоновой, это связано со мной. Тебе прислали мое личное дело?

Он оказался даже наивней, чем она предполагала: он не ожидал, что она обо всем догадается. Теперь он смутился, Андра чувствовала – ускорился пульс, чуть поднялась температура тела. Наверняка покраснел, он, как и все рыжие, легко краснеет, но смотреть на него она не собиралась, погруженный в умирание лес представлял собой куда более привлекательное зрелище.