Влада Ольховская – Минская мистика (страница 14)

В распоряжении градстражи было несколько баз данных – и на людей, и на нечисть. Наименее важными можно было пользоваться с собственных устройств. Однако те, что посерьезней, были доступны только с компьютеров отделения, при использовании личного кода – такие запросы всегда фиксировались. Так что если кому-то приходило в голову применить ресурсы градстражи, чтобы проследить за бывшей, карьера его завершалась быстро и печально.

Но Пилигрим ничего не опасался, у него были все основания для вопросов. Рада, если придется, подтвердит, есть у толмачей такие полномочия.

Слова Какатика подтвердились довольно быстро, однако Пилигрим ожидал, что так будет. Хихитун настолько испугался, что под конец готов был чуть ли не в курицу обратиться да яйца откладывать. Этим Пилигрим не гордился, он не хотел пугать его так сильно. Но результат ведь был получен, хихитун рассказал все, что знал.

Ито Канзабуро действительно вызвал к дому такси, уехал один, направился к собственному временному жилищу. Тут как раз ничего необычного.

Любопытнее было его столкновение с дивом. Точнее, на мутном видео с камер наблюдения это выглядело как столкновение с незнакомцем. К Канзабуро, уже направлявшемуся к такси, подскочил какой-то пижон с длинными волосами. Сначала что-то требовал, они поссорились, потом незнакомец попытался потащить теннина за собой, но вмешались прохожие, и перепуганный Канзабуро уехал.

Это, кстати, было любопытно. Когда возникла необходимость, он без труда направился в логово кладника, хотя под землей теннинам всегда было неуютно, и пошел договариваться с хихитуном. Почему же он тогда шарахнулся от дива? Потому что испугался – или потому что диву нечего было ему предложить? А зачем тогда див вообще высунулся? Он посильнее кладника, его можно испугаться и просто так… Черт знает что творится.

Пилигрим попытался отследить, куда направился див, с помощью камер наблюдения. Но ничего толкового из этого не вышло: тот свернул к оперному театру и двинулся дальше, к парку возле реки Свислочь. Там камер не было, а просматривать записи по периметру зеленой зоны слишком долго. Пилигрим решил пойти другим путем: сделал фото дива со стопкадра и запустил программу распознавания лиц.

Он надеялся, что со всем этим удастся разобраться до того, как в отделении станет людно, да не сложилось. Сначала он почувствовал чужое присутствие в коридоре, а потом услышал за своей спиной удивленный голос:

– Якунин? А ты что здесь делаешь?

За окном уже рассвело, но летом рассветы ранние, до начала рабочего дня оставался еще час, а Усачев все равно явился. Теперь он стоял на пороге и рассматривал подчиненного так, будто не видел уже сто лет и больше не надеялся встретить.

– Нужно было кое-что уточнить, – отозвался Пилигрим.

– По делу?

– Естественно.

– Ну, раз по делу явился, не будем упускать такую возможность. Зайди-ка ко мне.

Хотелось отказаться – а отказывать начальству нельзя. Пилигрим лишь пониже натянул рукав на правой руке, чтобы скрыть бинты.

Он последовал за начальником в небольшой светлый кабинет. Усачев устроился за столом, Пилигрим замер напротив него.

– Да не изображай ты солдата перед расстрелом, – поморщился Усачев. – Садись уже, маячишь тут… Как ты?

Это был любопытный вопрос. Не самый уместный сейчас. По идее Усачев должен был интересоваться в первую очередь заданием… Но одно ведь связано с другим.

– Я в порядке, – привычно ответил Пилигрим.

– Ты по-прежнему в состоянии вести это дело?

– Вы сами его мне поручили.

– Когда я поручал его тебе, я думал, что оно будет несколько другим, – признал Усачев. – Если честно, я пошел на это просто из симпатии к семье… Я их давно знаю, Раду так и вовсе с раннего детства. Она увлекающаяся натура с буйной фантазией.

– И вы решили, что она все придумала?

– Нет, не все придумала, просто неверно истолковала события. Я отправлял тебя не столько искать этого теннина, сколько присматривать за ней. Ты должен был убедиться, что она в безопасности, пока он не вернется. Я ведь был уверен, что он вернется!

Это не шокировало Пилигрима, он ожидал чего-то подобного. Когда началось разбирательство, Усачев сам его отстранил, решил не рисковать, а тут вдруг неожиданно привлек к делу. Причина могла быть только одна: легкое задание, не угрожающее ни Пилигриму, ни окружающим. Градстражу это не слишком понравилось, но он тогда готов был на потолок лезть от скуки, потому и согласился.

– Я читал твой вчерашний отчет, – продолжил Усачев. – У вас там действительно намечается нечто серьезное, девочка не ошиблась. Смотри… я могу заменить тебя, и это никак не повлияет на твою карьеру, никакого занесения в личное дело. Это моя вина больше, чем твоя.

– Спасибо за предложение, но нет.

– Речь ведь не только о тебе.

– Я понимаю, – кивнул Пилигрим. – Речь еще и о Раде. Дмитрий Максимович, если я говорю, что справлюсь, так и будет.

Он не мог отступить сейчас. Не только из-за честолюбия, хотя и оно сыграло свою роль. Пилигриму нужно было испытать себя, пройти этот путь до конца. Сегодняшняя ночь показала, что у него далеко не все под контролем. Если он не сможет удержаться на нужной стороне реальности, то… Сам виноват. Он сам накликал на себя беду, сам и защитит от себя человечество.

Но до этого последнего шага было еще далеко, он предпочел работать дальше.

Усачев не спешил его отпускать. Он смотрел на собеседника долго, изучающе, будто надеялся и душу увидеть. Пилигрим терпеливо ждал.

– Я ведь не зря упомянул про эту семью, – заметил Усачев. – Девочка мне и правда дорога. Не как родная дочь, но близко. Она хорошая, Якунин, и в чем-то еще ребенок. Самой Раде наверняка кажется, что она готова ко всему. Но что она видела до этого? Она была старательной ученицей в школе и в университете. Знание теории обмануло ее, внушило веру, что мир такой, каким его описывают в учебниках.

– При всем уважении, Дмитрий Максимович, мне кажется, вы ее недооцениваете, – не выдержал Пилигрим. – Именно она первой заметила неладное там, где все упустили. Так кто из нас тогда наивен?

– Рад видеть, что вы сработались. И все равно будь осторожен. За то, что ты сделал, многих сразу выставляют вон из градстражи, а кого-то и за решетку отправляют. Уже это разбирательство стало уступкой тебе. Там будет учитываться все, включая это задание и рекомендацию, которую даст тебе Рада.

– Я так и понял. У нас с ней скоро встреча.

– Можешь идти. Вечером жду отчет.

Пилигрим понятия не имел, что подумал о нем начальник, да и не надеялся угадать. Кто их поймет, этих цмоков? Не отстранил – и на том спасибо.

Пока он был в кабинете Усачева, программа распознавания лиц закончила работу. Фотография, сделанная с помощью видео, была нечеткой, однако указание точного вида нечисти помогло. Теперь с портрета на экране на Пилигрима смотрел молодой мужчина с длинными вьющимися волосами, черными усами и острой бородкой. Лицо как будто нездешнее, хотя сложно было вот так уверенно назвать его иностранцем. Взгляд уверенный до наглости, но у всех дивов такой, тут ничего нового.

Пилигрим пустил файлы в печать и набрал номер Рады.

Расстались они вчера не слишком хорошо. Пилигрим остался ждать, когда за хихитуном приедет наряд градстражи, Рада же отправилась домой, для одного дня ей событий хватило. Она не стала ни в чем обвинять своего спутника, но и в глаза ему не смотрела, попрощалась как-то быстро и скомкано.

Она увидела слишком много, куда больше, чем Пилигрим надеялся ей показать. При своей молодости, дурой она не была и прекрасно знала, что не все его способности могли принадлежать ведьмару. Хорошо еще, что объяснений не потребовала, потому что ему пришлось бы промолчать, и это лишь усилило бы напряженность.

Поэтому теперь Пилигрим опасался, что она будет общаться с ним сухо, а то и вовсе откажется от сотрудничества. Однако Рада ответила сразу, и голос ее звучал вполне бодро. Это не означало, что она все забыла, Пилигрим понятия не имел, какие выводы она для себя сделала. Но она оказалась достаточно умна, чтобы не позволять этому мешать расследованию.

– А вот и ты! – объявила она. – Поздновато встаешь!

– В четыре утра.

– Э… Серьезно?

– Серьезней некуда, – вздохнул Пилигрим, разглядывая повязку на руке. – Но сейчас не о том. Информация от хихитуна подтвердилась.

– Когда ты произносишь это таким суровым тоном, становится еще смешнее…

– И тем не менее, давай сосредоточимся на фактах. Див там действительно был, и вряд ли он оказался возле дома Голубковой случайно, потому что живет он в другой части города. Его зовут Анастас Медеу.

– Грек, что ли? – удивилась Рада.

– По паспорту местный, а уж откуда родом семья – понятия не имею, разбираться надо, а нам до лампочки. Нам важнее его адрес, этот див живет в коттеджном поселке неподалеку от Национальной библиотеки. Была там когда-нибудь?

– Не была, но примерно знаю, что за он.

– Вот предлагаю поехать и посмотреть.

– Так сразу поехать? А вдруг его дома нет? Может, позвоним сначала?

– Это же див, а сейчас восемь утра, – напомнил Пилигрим. – Они ночные, этот Медеу наверняка только что завалился спать. Если начнем звонить, можем спугнуть.

Спугнуть они его могли лишь в одном случае: если див действительно был причастен к исчезновению теннина. Однако такой вариант Пилигрим считал вполне возможным. Во-первых, только у появления дива в этой истории пока не было никакого объяснения. А во-вторых, там дело сразу в ссору перешло.