Влада Ольховская – Голоса в комнате эхо (страница 3)

– Ну и что это за конференция? – отвлеченно спросила Таиса. Ее на самом деле не интересовал ответ, ей просто нужна была пауза, чтобы разобраться с внутренним хаосом.

Гарик ей жизнь не упростил:

– Понятия не имею. Матвей, думаю, тоже поинтересуется через полчаса после начала.

– На кой ему это?

– Чтобы уехать от тебя, очевидно. Остальное вторично.

– Обидно, вообще-то!

Она ожидала, что Гарик сгладит ситуацию очередной очаровательной улыбкой, благодаря которой все казалось не таким уж серьезным, но нет, он остался нетипично серьезен.

– Ну а ты как думала? Что вы прям с Нового года возьметесь – и замутите обыкновенную жизнь? Он ходит в офис, ты встречаешь его дома со словами: «Дорогой, я фаршировала осетра жирафом, твое любимое!», потом заводите пуделя по имени Вячеслав и покупаете минивэн? Матвей долбанутый, ты тоже не очень…

– Тут будет где-нибудь мораль, после которой мне не придется тратить месяцы на психотерапию? – возмутилась Таиса.

– Хорошо, мораль: ты вляпалась в то, что изначально напоминало минное поле. С этой мыслью и двигайся вперед.

Вряд ли Гарик и сам до конца понимал, что это означает, но она предпочла не спорить. Таиса решила подождать: какой вообще смысл дозваниваться на отключенный телефон? Она не злилась на Матвея и не готовила коварный план мести, она тоже не знала, какое решение сейчас будет правильным. Она просто перекинула это решение на него, а сама продолжила жить так, будто ничего особенного не случилось, то, что было в новогоднюю ночь, ей просто приснилось.

Смирение, как и следовало ожидать, долго не продержалось. Оно вообще не было свойственно Таисе, а уж в таких ситуациях – тем более. Ей казалось, что, если она будет вести себя правильно, дело решится само собой, подождать придется недельку-другую. Сколько вообще длятся конференции?

Но миновал январь, февраль тоже тянулся с привычной бесконечностью – но не дольше четырех недель. От Матвея не было вестей, его дом оставался надежно запертым. Тут большого ума не надо, чтобы догадаться: одной конференцией дело не ограничилось. Так ведь в мире постоянно проходят какие-то сборища, и, если задаться целью мелькнуть на всех банкетах, жизни не хватит!

При этом ждать легче не стало – стало как раз сложнее. Таиса обнаружила, что ей требуется куда больше времени на привычные задачи, чем раньше. Она по-прежнему брала дела у Форсова, но сосредоточиться на них было сложно, и она тратила даже слишком много времени, перепроверяя все по три раза, опасаясь ошибиться. Она прекрасно понимала, что подводит не только себя, но и людей, которым действительно нужна помощь. По-хорошему, ей следовало вообще отказаться от работы, однако на такое она пойти тоже не могла, она подозревала, что попросту выгрызет сама себя изнутри.

Так что в марте, когда мир наполнился грязным серо-бежевым снегом и желтыми облаками мимоз, она все-таки отправилась к Форсову. Естественно, за эти месяцы она виделась с ним не раз, но всегда по делу, и Таиса даже гордилась собственной выдержкой.

Теперь гордиться было нечем, и она понуро опустилась в кресло. Форсов, до этого возившийся с какими-то документами, даже в вопросах и пояснениях не нуждался, он по ее сгорбленным плечам, по низко опущенной голове догадался, в какую сторону двинется этот разговор. Отсыпать ей отцовского умиления он не собирался, психолог раздраженно закатил глаза:

– Началось!

– Ну а как? – беспомощно развела руками Таиса. – Это ведь затянулось! Вас не волнует, что он шляется непонятно где?

– Это тебе непонятно, я прекрасно знаю, где он. Если он не счел нужным это сообщать, дело его.

– Раньше было его, – уточнила Таиса. – И, опять же, раньше я бы к вам не полезла с таким – я же себе не враг! Но, боюсь, вы не до конца понимаете, с чего все началось…

Она надеялась, что он догадается сам. Он, скорее всего, и догадался, но упрощать ей жизнь Форсов явно не планировал. Он продолжал наблюдать за ней, ожидая, как она опишет происходящее. На миг Таиса даже заподозрила, что он и моргать перестал… Но она понимала: если она попробует играть в ту же игру и отмалчиваться, ее просто отправят пинком за дверь. Наставник никогда ангельским терпением не отличался, а в марте он был особенно сварлив: из-за сезона простуд Вера внимательно следила за каждым его действием, пусть и ненамеренно, но напоминая о возрасте и болезнях.

– В Новый год мы с ним… Как бы это сказать… Были вместе, вот когда мы исчезли с вечеринки… Короче, мы переспали.

– Он с тобой или ты с ним? – с невозмутимым видом осведомился Форсов.

Смущение нахлынуло жаркой волной, Таиса подозревала, что покраснела, все надежды ей оставалось возлагать только на макияж, которому полагалось такое скрыть. Но хотя бы ответить у нее получилось так же ровно, как наставник задал вопрос:

– Сначала я с ним, потом он со мной. Это важно?

– Не было бы важно – не спросил бы, твои секретики доставляют мне меньше удовольствия, чем ты думаешь. Продолжай.

– Да нечего тут особо продолжать! Да, я волновалась, когда все начиналось, боялась, что он меня вышвырнет. Но все прошло замечательно! Гарик уже исполнил монолог на тему того, что я рановато возомнила себя смиренной домохозяйкой. Но фишка в том, что никем я себя не возомнила! Я просто думала, что у нас все будет по-людски… По-взрослому… Не знаю, как это назвать, но не так же! Конечно, отчасти мне льстит то, что со мной порвали столь небанальным способом, как переезд в другую страну. Но на этом хорошие новости заканчиваются! Я понимаю, что вам оно не особо надо. Если это улучшит мои позиции, сюда я шла как на Голгофу. Но я не могу просто отстраниться от случившегося, мне нужно знать, как быть дальше!

Таиса сказала это – и заставила себя замолчать, хотя болтать и дальше было куда проще, слова погребали под собой нервозность. Однако она слишком хорошо знала: многословие – ошибка, выдающая внутреннюю слабость и снижающая шансы на успех. Если что-то действительно нужно, лучше говорить меньше, но строго по делу.

Форсов это оценил. В умиление не впал, просто обошелся без паузы, заговорил сразу:

– Таисия, посмотри на меня. Я очень молодой человек?

– Ну-у, такой… не первой свежести, конечно…

– От Гарика нахваталась, – поморщился он. – Старый, что тут кругами ходить! И времени у меня немного. Я согласился отдать часть этого времени – для чего? Чтобы выслушивать твои душевные терзания?

– В наивной надежде сделать из меня психолога.

– Да, и прошло уже достаточно времени, чтобы посмотреть на результат. Я не буду объяснять тебе, что происходит с Матвеем. Ты мне объясни. А если не справишься – думаю, тебе пора перестать тратить мое и свое время, профайлера из тебя точно не выйдет.

– Что? – растерялась Таиса. – Вы серьезно?

– В любой ситуации, когда подо мной нет одноколесного велосипеда, а в руках я не держу концертину, я серьезен. Начинай.

Отправляясь сюда, Таиса допускала, что нарвется на выговор – но не на экзамен же! Версия с шуткой сейчас казалась спасительной, но она не позволила себе заблуждаться. Форсов не был настроен враждебно, однако взгляд его оставался пугающе серьезным. Возможно, это сиюминутное решение, но наставник достаточно упрям, чтобы пойти на принцип и действительно прекратить обучение.

Так что вляпалась она по полной, но отступать было поздно. Таисе пришлось собраться – не первый ведь экзамен в ее жизни!

– Подсказки мне хоть какие-то положены? – спросила она.

– Могу пожертвовать пару наводящих вопросов, раз уж ты не готовилась. Что было в самом начале?

– Похищение в раннем детстве, – тут же отчиталась Таиса. – Точнее, предательство со стороны родителей, о котором он знал, что еще хуже. Далее последовали годы травм – физических и психологических. По сути, он столкнулся со всеми видами насилия плюс профессиональная психологическая обработка.

Обычно ей было тяжело размышлять об этом, но сейчас неожиданная угроза исключения заставила ее смотреть на чудовищную ситуацию отстраненно. Как будто это случилось не с Матвеем, да и вообще не по-настоящему. Это гипотетическая ситуация, которую Форсов просто придумал, чтобы испытать ее! От самообмана становилось немного легче.

– Я его лечил, – напомнил Форсов. – Это помогло?

– Помогло, иначе он не прожил бы так долго. Но это не исправило ситуацию окончательно. То, через что он прошел, могло оставить целый ряд последствий… Точнее, не могло не оставить.

– Каких именно? Гарик, например, убежден, что там травмы скорее физические, чем психологические, потому что Матвей отлично себя контролирует.

– Нет, думаю, Гарик и психологические признает, – возразила Таиса. – Просто помочь он не может, вот и не акцентирует на них внимание. Но физических травм, влияющих на его нынешнюю жизнь, у Матвея на самом деле нет.

– На основании?

– Личного опыта, – не моргнув и глазом, сообщила она. – У меня была возможность… осмотреть его так, как Гарик, очень надеюсь, не сможет никогда. С телом у него все в порядке, если не считать шрамов, но шрамы, равно как и мелкие остаточные проблемы со здоровьем, – обстоятельство, которым можно пренебречь.

– Значит, только психологические травмы? – прищурился Форсов.

Мог бы и не щуриться, кстати, понятно же: раз спросил, значит, не все так просто.

– Возможны еще психосоматические. И судя по тому, что болтала Ксана, психосоматические травмы как раз были.