Влада Ольховская – Диагноз доктора Холмса (страница 22)

Группа «Шайнис» в полном составе, четыре миловидные блондинки, которые пели вообще-то не очень хорошо, но это никогда никого не беспокоило. Вот и сейчас они не пытались поразить клуб своими неведомыми хитами, а висли на Илье, Матвее и Оливере. Петра Миурова с его строгим взглядом надзирателя колонии побаивались даже они.

Все они были слишком молодыми, тщеславными и пустыми, чтобы организовать эти убийства. Ну и как это понимать? Илья Закревский — ложный след? Или они что-то упустили, он уже поговорил с кем надо и теперь развлекается?

Леон, похоже, думал о том же:

— Прекращай прыгать мячиком, пойдем отсюда. Не пойми меня неправильно, ты очаровательный мячик, но здесь мы напрасно теряем время. Этого и следовало ожидать.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Посмотри на него, он же креветка, а не человек! Я готов поверить, что он спер ведро, чтобы обкуриться.

— Давай отойдем.

В зале по-прежнему гремела музыка, а к Анне нестройными рядами тянулись желающие познакомиться. То, что рядом с ней стоял Леон, рослый, очевидно сильный, нисколько их не смущало. Он же прислуга, кто воспримет его всерьез?

Но были здесь и уголки поприятнее, где можно было отдохнуть от грохота. Клуб спроектировали с целой серией балконов, внутренних и внешних, выходящих на ночной город. Анна выбрала внешний, потому что там был свежий воздух, которого наверняка не хватало ее спутнику, хотя Леон никогда не признался бы в этом.

Да и сама она вздохнула с облегчением, когда они наконец отдалились от толпы.

— Парик придется выкидывать, — пожаловалась она. — Здешней вонью он пропитался навеки.

— Есть такое. Никогда не пойму, зачем выливать на себя по флакону духов за вечер.

— Люди — те же звери: запахом привлекают партнеров и отпугивают врагов. Они прекрасно знают, что враги тоже политы духами, поэтому стараются перекрыть их запах своим, так и доминируют.

— Не думаю, что парфюмеры бы с тобой согласились, — рассмеялся Леон.

— О, парфюмеры об этом прекрасно знают, но все уважают условности. Поэтому в рекламе они показывают не дерущихся за самку павианов, а красавиц с пустыми очами и вечно полураскрытым ртом.

— Я этого и здесь насмотрелся. Ты мне лучше скажи, почему мы не ушли, а коротаем время на балконе.

— Потому что я еще не потеряла надежду на то, что Закревский станет нужной ниточкой, — пояснила Анна.

— Сопля он, а не ниточка. Бесполезная, как все сопли.

— Не факт. Он как раз идеально подошел бы для того, чтобы помогать существу вроде вашего Гудини.

— «Вашего» — это ты преувеличила, допустим, что самую малость. Ты серьезно считаешь, что он обратился бы за помощью к такому слизняку?

— Ты не понимаешь, как это работает, как появляются такие союзы, — покачала головой она. — Серийные убийцы в абсолютном большинстве случаев — одиночки. Это нормально, природа создает их так редко, что появление двух одновременно рядом почти невозможно. Да и потом, они скорее будут пауками в банке, а не друзьями, помни о том, что они не способны к эмпатии. Поэтому, если им нужна помощь, они скорее выберут марионетку, а не полноправного партнера. Человека, на которого они смогут влиять, а не сильную личность, которая примет самое адекватное решение — и сдаст их полиции.

— Дай догадаюсь… у Холмса был такой человек?

Леон прекрасно знал, как она работает, запомнил еще с прошлого раза. Понимая, что серийные убийцы непредсказуемы, Анна сравнивала их не с обычными людьми, а друг с другом, и чаще всего это работало.

В этом случае сходство Холмса и неизвестного им убийцы поражало ее настолько, что Анна боялась отнестись ко всему предвзято. Может, она слишком рано поверила, что это второй Холмс, и ищет совпадения там, где их нет? Но лучшего варианта у нее все равно не было.

— Генри Холмс в принципе отлично манипулировал людьми, как и любой талантливый мошенник. Но у него был и свой ручной зверек — Бенджамин Питзел. Сам по себе Питзел тоже был не божьим одуванчиком, уголовником он стал еще до знакомства с Холмсом. Но это не делало его сильным или умным человеком.

Холмс в свое время быстро сообразил, что Питзел — это мягкая глина, из которой можно слепить что угодно. И он предпочел слепить себе идеального помощника. Даже те, кто не знал о чудовищных тайнах доктора Холмса, без труда замечали, как он манипулирует своим приятелем. Питзела некоторые даже за человека не считали, его воспринимали как «инструмент» Холмса, «его личное создание».

Но даже этим циникам было невдомек, чем именно занимался Питзел.

— Он помогал Холмсу в аферах со страховкой, а главное, в избавлении от тел жертв, — пояснила Анна. — Помнишь, я говорила тебе, что Холмс делал из них обучающие скелеты для медицинских школ? Это не значит, что он швырял им мешок костей и уходил. Кости обрабатывались, скреплялись проволокой, это сложная работа, и Питзел, плотник по профессии, тут пришелся весьма кстати. Холмсу был нужен именно он: полностью зависимый, манипулируемый человек, который ни за что не расскажет полиции, что в подвале отеля лежат мертвые тела.

— И ты считаешь, что Илья Закревский может оказаться таким же?

— Почему нет? Времена меняются, люди — нет. Мы те же, и даже наша цивилизованность условна.

Сравнение Ильи и Генри Холмса могло сойти разве что за неудачную шутку. Но сравнение с Питзелом — другая история. Оба мягкие, слабохарактерные, нуждающиеся в сильном покровителе… Вот поэтому Анна не готова была оставить Илью в покое.

Однако она, как и Леон, поверила, что сегодня ничего уже не случится. И тем больше было ее удивление, когда, вернувшись в зал, она не обнаружила Илью. Его друзья были там же, еще более шумные и пьяные, а вот он исчез.

— Это уже любопытно, — отметил Леон. — Блондинок я пересчитал, они на месте. Куда он мог деться?

— Вариантов немного, но они есть. Ты проверь мужской туалет, а я выгляну на парковку.

— Ты серьезно предлагаешь нам разделиться в таких условиях?!

— Нам в любом случае придется разделиться: в мужской туалет я не пойду. Встретимся здесь же через пять минут. За пять минут ничего не случится!

— Не нравится мне это…

— Мне тоже, но делать надо.

Анна не льстила себе верой в защиту толпы: Соне Селивановой это уже не помогло. Да и потом, толпа ночного клуба, пьяная, шальная, могла разве что навредить сама себе, но никак не спасти кого-то. Поэтому рассчитывать она могла только на себя, но она верила, что справится. Справлялась же как-то до встречи с Леоном!

Ей несложно было добраться до парковки незамеченной. Для этого не нужно было таиться, напротив, достаточно было идти уверенно, как одна из здешних подвыпивших гостей. И все — она становилась невидимой! Парковка — это ведь не частная собственность, туда мог пройти кто угодно, разыскивая своего водителя, которому предстояло везти бревно барского тела домой, а потом, возможно, отмывать машину от выплеснувшегося аристократизма.

Она не собиралась рисковать и бродить по парковке, она просто заглянула туда, не особо надеясь на успех, но оказалось, что не зря. Илья был там — он говорил с кем-то, скрывавшимся в машине. Закревский был напуган настолько, что даже, кажется, протрезвел. В его позе, в нервно подрагивающих пальцах, в угодливой улыбке сквозило то волнение, которого он совсем не чувствовал в отделении полиции.

Со стороны выхода Анна видела его, но не того, с кем он говорил. Она застала лишь конец разговора: стекло поднялось, и автомобиль двинулся с места, а Илья так и остался стоять посреди парковки, словно лавиной придавленный.

Это ничего не давало их расследованию. Но это доказывало, что снимать наблюдение за Ильей Закревским рано.

* * *

Это был долгий и не слишком приятный день, один из тех, когда хочется одного: вернуться домой и поскорее упасть на диван, делая вид, что мира просто не существует. И до дома Дмитрий действительно добрался, а до дивана — нет.

Потому что оказалось, что в их доме поздняя гостья.

Мила, встречавшая его в прихожей, быстро прошептала:

— Понятия не имею, зачем она здесь, уже часа два тебя ждет! Сделай что-нибудь, у нас жилплощади на эту женщину не хватит!

Она была чуть раздражена, но все же скорее позабавлена поздним визитом Лидии, чем насторожена. В этом была вся Мила: добродушная, верная ему и верящая. Ей и в голову не могло прийти, что женщина, сидящая у них на кухне, беременна его ребенком.

— Я разберусь, — заверил ее Дмитрий.

— Уж надеюсь. Не буду вам мешать!

Она заглянула на кухню и извинилась перед Лидией за то, что не сможет присоединиться к их беседе: дети требуют внимания! Дети, уже взрослые и вполне самостоятельные, вряд ли подозревали, что они чего-то требуют, однако проверять гостья не собиралась.

По большому счету Мила ее и не интересовала. Лидия устроилась вполне комфортно, словно у себя дома, и наблюдала за Дмитрием с видом истинной хозяйки положения.

— Ты что здесь забыла? — прошипел он, поспешно закрывая дверь.

— Тебя хотела увидеть. Хоть на кого-то из братиков посмотрю!

— В смысле?

— А моего мужа все еще нет дома! — заявила она. — На кого ж мне еще смотреть? Будем честны: мы оба знали, что к этому придет.

Она не первый раз клевала ему печень из-за Анны Солари. Да Дмитрий и сам не был уверен, что поступил правильно, допустив это расследование. Но он убеждал Лидию, что ей не о чем беспокоиться: ничто не может быть для Леона важнее этого ребенка.