Влада Ольховская – Диагноз доктора Холмса (страница 24)

Теперь его ожидала реанимация, операции и… Пока сложно было сказать, что дальше. Возможно, ничего хорошего. В любом случае он был выведен из игры.

Это преступление было наглым, как и все предыдущие нападения «Гудини», но слишком примитивным для него. Леон представить не мог, как человек, разработавший такие совершенные схемы нападения — и явно гордившийся этим! — решился на такой предсказуемый ход.

Поэтому он почти не удивился, когда Дмитрий объявил ему, что в этом деле совсем другой подозреваемый.

— Полиция считает, что это сделала Полина Увашева. Пока только доказательства предъявить не могут. По крайней мере, достаточные для ареста, потому что кое-что уже есть.

Полину, вдову Сергея Увашева, все списали со счетов. Казалось, что ее история закончена: ее муж стал жертвой и умер, ни она, ни он не были связаны с неизвестным убийцей или его сообщниками.

Вот только сама Полина не собиралась предаваться трауру, а потом кое-как строить свою жизнь заново. Выяснилось, что после похорон Сергея она много и часто говорила о мести. Казалось, что это просто болтовня, способ избавиться от боли… А потом Илью чуть не убили. Вот тогда стали искать подозреваемых — и вышли на Полину.

— Она недавно перевела большую сумму денег на счет, который невозможно отследить, — сообщил Дима. — Сама она заявляет, что деньги для какой-то родственницы, но при этом даже не старается врать убедительно. В день нападения она вдруг собрала у себя подруг, так, чтобы постоянно быть на виду. Она сменила телефон. А главное, она сама всем своим видом показывает, что причастна к этому.

— Что, напрямую поговорит: «Да, кстати, я тут недавно заказик сделала, чтобы парнишку раскатали»? — удивился Леон.

— Нет, конечно, одни намеки. Полина сейчас делает все, чтобы окружающие знали: это устроила она, но в то же время на суде не могли доказать ее вину.

— Как она вообще вышла на Закревского? Разве она знала про фишку с попкорном?

— Нет, она, похоже, действовала параллельно с полицией.

Полина, которая теперь в одиночку управляла бизнесом и счетами компании, наняла лучших детективов, которые проверили все контакты Артура Селиванова, всех, с кем он общался. И во всех списках появлялся Илья: он был не просто клиентом, как раз перед исчезновением Сергея он стал частым гостем в офисе Селиванова. Казалось, что у этих двоих нет ничего общего, а они виделись чуть ли не чаще лучших друзей.

— В слежке, организованной ею, она, кстати, призналась, — указал Дима. — Но за такое не судят, детективы работали вполне легально. А если и нет, отвечать будут они, не клиентка. Я, если честно, подозреваю, что Увашева подкупила кого-то в полиции и узнала, что мы тоже подозреваем Закревского.

Он был единственным подозреваемым, на которого вышли все, причем разными путями. Полина, ослепленная собственной болью, решила, что настала пора действовать. То покушение, которое она организовала, было простейшим, однако и оно должно было сработать, если бы не дурное везение Ильи. Хотя какое там везение? Леон видел, в каком состоянии его вытащили из машины, вряд ли он после такого восстановится.

— Что по этому поводу думает Шипова? — поинтересовался он.

— Бесится она. Ты же знаешь, даже когда вы с Анной стали помогать следствию, она уже ходила с репейником в заднице. А Полина помешала. То, что ее пока нельзя арестовать, Ингу вообще добивает.

Она ведь действительно помешала, иначе это не назовешь. Леон не встречался с Полиной Увашевой, но мог догадаться, что она, помогавшая мужу строить бизнес с нуля, вряд ли могла быть круглой дурой. Неужели она не понимала, что Илья — только верхушка айсберга? Что он не исполнитель и не организатор, он в лучшем случае курьер. Или он вообще не причастен ко всему, что случилось!

Разговор с Димой еще больше запутал его. Он ожидал, что и Анна будет возмущена. Но после того, как он все рассказал ей, она осталась привычно спокойна.

— Полина знает, что делает, — только и сказала она.

Они встретились в ресторане в центре города. Леон вырвался туда после разговора с братом, и обоим сейчас хотелось пообедать. Он уже привык покидать дом утром и возвращаться вечером или даже ночью. Лидия не скандалила, оставила его в покое, и он был почти счастлив.

— Как это она знает, что делает? — нахмурился Леон. — Ты еще скажи, что она права! Слушай, я тоже не в восторге от Закревского, но это же не повод такое с ним делать!

— Я не говорила, что она права. Я просто вижу, что она задумала.

— Что же?

— Она объявила войну, — тихо и задумчиво произнесла Анна. Она не смотрела на собеседника, ее взгляд был прикован к чашке кофе. — По крайней мере, мне так кажется. Да, она вышла на Илью. Не нужно быть серьезным психологом, чтобы понять: он не способен на такое убийство. Понаблюдай за ним сутки — и это станет ясно как божий день. Но посмотри, что она сделала… Она не просто организовала покушение, она прямо сейчас старается, чтобы об этом многие узнали.

Леон наконец увидел, к чему она клонит, однако это было настолько невероятно, что у него никак не получалось поверить.

— Она что, выманивает убийцу на живца… на себя?!

— Похоже на то.

— Она нормальная вообще? — возмутился Леон.

— Когда я согласилась помочь с этим делом, я собрала информацию на всех, кто был с ним связан, в том числе и на нее. У Полины Увашевой никого нет. Ее родители давно умерли, братьев и сестер никогда не было, она полжизни прожила с Сергеем. Думаю, она не может просто принять его смерть, да еще такую чудовищную, не может успокоиться, пока не отомстит.

А вот теперь она задела Леона за живое. Он знал, что нельзя примерять на себя преступления, это неправильно и ни к чему хорошему не приведет. Но иногда иначе не получалось, и теперь он думал, что было бы, если бы он оказался на месте Полины. Если бы Анна пропала, а потом обнаружилась измученной, истощенной, мертвой… Он бы тоже мстил и делал это куда безрассуднее и яростнее, чем Полина. Плевать на весь белый свет, лишь бы добраться до ублюдка!

То, что он думал об Анне, а не о Лидии, его даже не удивляло.

— Но ее вендетта бессмысленна и опасна, — добавила Анна. — Полина не понимает, с кем имеет дело. Она явно убеждена, что все по-прежнему сводится к деловым разборкам. Но даже в этом у нее не так много опыта, если учитывать, что раньше Увашевы играли по правилам.

— Ты считаешь, что потеря Закревского так повлияет на этого психа, что он спать не сможет?

— Дело не в Закревском. Думаю, он был не важнее для своего шефа, чем Питзел для Холмса. А Холмс, кстати, убил Питзела ради очередной аферы со страховкой. Как видишь, такие люди друзьями не дорожат, они вообще слабо понимают, что такое дружба. Но этим нападением Полина лишила его любимого орудия, вторглась на его территорию, и он ответит.

Если учитывать, что Соню Селиванову он убил просто так, без какой-либо причины, то не стоило надеяться, что у него не хватит решительности напасть на Увашеву. Это дело и раньше было сложным, а теперь стало только хуже.

Леон впервые в жизни понимал Ингу: все-таки не стоит посторонним, да еще и дилетантам, лезть не в свое дело.

— Ну и что дальше? — поинтересовался он. — Как-то спасать эту дуреху надо! Предупредим полицию?

— Нет необходимости. Даже если Шипова и компания не догадаются, чего на самом деле добивается Полина, они будут следить за ней, как за подозреваемой. А мы зайдем с другой стороны.

— Какой?

— Нам нужно предупредить Полину, объяснить ей, с кем именно она связалась, — ответила Анна. — Она схватила кость, которой поперхнется, и она должна понять это. В идеале Полине лучше уехать из страны и не возвращаться, пока он не будет найден.

— Будет ли?

— А у нас уже выбора нет, — беззаботно пожала плечами Анна. — Рано или поздно он узнает про всех, кто связан с его делом: про нас, про Шипову, про брата твоего. Это стало неизбежным с тех пор, как мы нашли тело Селивановой: он не хотел, чтобы мы ее находили. Если он действительно похож на Холмса, теперь все просто — или он, или мы, иначе и быть не может.

* * *

Наверное, глупо было надеяться, что он не только выживет, но и придет в себя, чтобы дать показания. Да, очень глупо… Но порой Инге так хотелось верить в справедливость, общую для всех, что здравый смысл просто отступал. Она утешала себя лишь тем, что никто не узнает о ее наивных надеждах.

Лечащий врач Ильи Закревского только на третьи сутки согласился поговорить с ней. Это был мужчина средних лет, уставший настолько, что Инга невольно поражалась: как он вообще на ногах стоит?

— Вот теперь можно утверждать, что он выживет, — сказал врач, болезненно потирая виски. Скорее всего, он уже не думал о том, с кем разговаривает, ему хотелось, чтобы эта беседа как можно скорее закончилась. Инга и сама была бы рада отпустить его, но ей нужны были ответы.

— Выживет — а дальше что?

— Дальше, боюсь, уже ничего. Открытая черепно-мозговая травма, мозг сильно пострадал — чего ж вы хотите? Организм у него крепкий, молодой все-таки. Поэтому он будет цепляться за жизнь, а мы — его лечить. Его дальнейшее будущее зависит от воли родственников.

Значит, Илье, которому не было и тридцати двух, предстояло стать «овощем». Вряд ли его лечащий врач заблуждался, другие медики, занимавшиеся его лечением, подтверждали мрачный прогноз. Выживет? Да. Очнется? Нет. Показания? Вы с ума сошли?