Влада Ольховская – Диагноз доктора Холмса (страница 21)
— Мы тоже идем, — объявила она.
— Да ну, терпеть не могу такие места, — поморщился Леон.
— Тогда можешь не ходить. Это не опасная миссия, я справлюсь сама.
Она и правда хотела, чтобы он не совался в тот ночной клуб. Там, скорее всего, будет душно, накурено, причем не только сигаретным дымом. Не самое простое испытание для его легких!
Но при этом она слишком хорошо знала Леона, чтобы понять: он все равно пойдет. После того как Соня Селиванова исчезла среди бела дня, он никуда ее одну не отпустит. И для Анны это было важно.
— Даже не думай! — фыркнул он. — Я с тобой.
— Если пойдешь, постарайся хотя бы не быть так похожим на полицейского.
— Да не похож я!
— Это ты так думаешь.
Да, он давно уже ушел из полиции. Но разве это так важно? Он не мог обмануть природу точно так же, как Илья Закревский. Даже после ранения осанка Леона, гордо расправленные плечи, взгляд человека, который привык отдавать приказы, выдавали его с головой любому, кто был достаточно наблюдателен.
Анна видела только один выход из ситуации:
— Будешь охранником.
— Чего?
— Не чего, а кого. Меня. Я буду богатой наследницей, ты — суровым телохранителем, нанятым моим папочкой. По-другому не получится, если ты и сам будешь изображать веселого кутилу, тебя мгновенно раскусят.
— Невысокая оценка моих актерских способностей, — усмехнулся Леон. — Так уж и мгновенно?
— Не все, если твоему внутреннему Станиславскому от этого легче. Но настоящий убийца, если он вдруг там будет, все поймет.
— Ладно, мэм, буду вашим дворецким, что уж там… Во сколько за тобой заехать?
— В девять.
Она знала, что, если Леон будет изображать охранника, все взгляды будут прикованы к ней. Золотая молодежь не замечает телохранителей — точно так же, как официантов, уборщиков и прочую прислугу. Это даже не люди второго сорта, а безликие второстепенные персонажи, обеспечивающие им красивую жизнь.
Так считали не все, но те, кто прожигал ночи на таких вечеринках, — скорее да, чем нет.
Поэтому Анне нужно было соответствовать. Это было несложно: она давно уже усвоила, что люди охотнее доверяют тем, кто им нравится. Поэтому у нее был подготовлен образ на каждый случай, на любую встречу, она знала, как выглядеть и что говорить, чтобы не тратить время на преодоление барьеров настороженности. Она появлялась перед людьми той, с кем они наверняка уже не раз вели мысленные диалоги, она казалась им знакомой, хотя они видели ее впервые. Да и Анне это было несложно: маски снимают запреты и дарят уверенность.
Она уже и не помнила, когда была сама собой. Это случалось так редко, что она рисковала забыть, какой же из всех этих образов настоящий! Но потом появился Леон, и все стало просто.
Сегодня ей предстояло общаться не только с ним, и она готовилась. Анна отыскала в гардеробе короткое платье, расшитое пайетками. Оно переливалось всеми оттенками золота и бронзы, сидело так идеально, что издалека казалось: это и не ткань вовсе, а жидкий металл, обволакивающий ее фигуру. У платья был только один рукав, правый, но так и было задумано, чтобы относительно скромный верх уравновешивал короткий подол. Анна выбрала перчатку, расшитую стразами, и это казалось частью образа, а не попыткой скрыть травмированную руку.
Бледную от природы кожу она сделала темнее автозагаром, надела парик — длинные волосы, собранные в конский хвост до самой поясницы. Ее лицо было частично скрыто пушистой челкой, ей не хотелось, чтобы Илья запомнил ее.
Она знала, как быть своей на таких вечеринках. Ее платье и туфли были достаточно дорогими и провокационными для этого, ее украшения сияли настоящими бриллиантами, никакой бижутерии. Она была типичной богатой наследницей, которая так отчаянно подчеркивала свои красоту и сексуальность, что выдавала желание поскорее выйти замуж слишком открыто, и от нее шарахались, как от бешеной белки.
Леон перевоплощался не так часто, как она, но он тоже не подвел: Анна ведь не зря подобрала близкую ему роль. Он приехал в черном костюме и рубашке, без галстука, и он был достаточно привлекателен, чтобы именно его наняла богатая наследница. Потому что, когда она выйдет замуж, неизвестно, а внимание красивого мужчины никогда лишним не будет!
Когда Леон рассматривал ее, ей было почти неловко от пошловатой откровенности образа… Она смущалась! Не сильно, нет, но в ее случае, при ее опыте, даже это было поразительно.
Однако Леон не стал осуждать ее, он улыбнулся.
— Ты похожа на тропическую бабочку.
— Так и было задумано.
— Ты ведь понимаешь, что при виде тропической бабочки девять из десяти захотят поймать ее?
— И сделать селфи, — кивнула Анна. — Поэтому тропическая бабочка тратит годовой бюджет маленькой страны на услуги доброго скорпиона, охраняющего ее.
— Я не очень добрый.
— Тем лучше для бабочки.
Достать билеты на вечеринку было несложно: заплати в интернете — и все, вперед, а деньги не были проблемой. Добровольно она бы не пришла на эти ритуальные пляски, но для Ильи Закревского это было естественной средой обитания, и Анне хотелось понаблюдать за ним.
Отличий между элитным клубом и сельской дискотекой не так много, как кажется некоторым. Да, здесь роскошное оборудование, продуманные целым выводком дизайнеров интерьеры, настолько чистые уборные, что в них можно хоть операцию проводить. Но толпа — толпа та же. Девушки, юные и не очень, танцующие скорее бедрами, а не всем телом. Мужчины, молодые, а чаще совсем не молодые, наблюдающие за ними. Те, кому хотелось именно потанцевать, ходили на тематические вечеринки. Сюда же являлись затем, чтобы без слов передать послание — и найти того, кто его поймет. Анну это не возмущало, просто не интересовало, ей казалось, что жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее так примитивно.
Правда, глядя на нее, никто бы в это не поверил. Она прыгала и вопила чуть ли не громче всех, она сияла ярче, чем лампы у них над головами, и Леон едва успевал отталкивать от нее всех желающих приобнять блестящую красотку за талию. Но именно этим бурным весельем она сливалась с остальными. Угрюмая девица, всматривающаяся в каждое лицо, была бы куда подозрительнее.
— Ты его видишь? — спросил Леон так, чтобы его слышала только она. Для этого ему и самому пришлось приобнять Анну, но она была совсем не против.
— Да, смотри в ту сторону, где фонтаны. Он там, и, похоже, давно.
Илья Закревский вел себя именно так, как она и ожидала — как и полагалось болезненно стеснительному наследнику, который был недостаточно глуп, чтобы верить, будто у него есть привлекательные черты, кроме отцовских денег. Он топил это знание в вине и уже был достаточно пьян, чтобы считать себя мачо. У него была своя тусовка: даже золотая молодежь легко разделялась на группы.
Его друзья и интересовали Анну. Если он действительно связан с убийцей, тот наверняка знает, что сегодня Илью вызывали на допрос. Он будет рядом, постарается осторожно расспросить этого полумачо, как прошла встреча.
Но пока никого загадочного и зловещего рядом не было. Перед поездкой на вечеринку Анна специально пролистала светскую хронику и теперь без труда узнавала тех, что хохотал рядом с Ильей.
Петр Миуров — нефтяной наследник, который родился в богатую жизнь и плыл по ее мягкому течению, получая все, что ему заблагорассудится. Он, в отличие от Ильи, был уверен в себе, привлекателен и умен, и это позволяло ему смотреть на всех без исключения с презрением. Ну а что делать? Тяжело быть сверхчеловеком, приходится мириться, что вокруг полно плебеев!
Георгий Гирс, сын известного архитектора, ровным счетом ничего собой не представляющий. Его отец зарабатывал достаточно, чтобы сын и после тридцати не задумывался о карьере. Вроде бы он где-то учился и даже был приписан к какой-то фирме. Но все это было чистой воды постановкой. Гирс, вертлявый, громкий и смешливый, чувствовал себя в ночном клубе как рыба в воде, несложно было догадаться, что именно так он и проводит свою жизнь.
Татьяна Котова, ухоженная, но некрасивая дочь мясного барона, потрясающе похожая на своего папу — и в этом была ее единственная беда. Казалось, что невысокого, квадратненького братка из девяностых обрядили в парик и пышное платье и поставили на шпильки — и пожалуйста, Танечка. Да, приданое позволяло ей не беспокоиться о своем будущем. И все же Котова страдала от того же, что и Илья: она
Матвей Рябцев, высокий, статный, удивительно красивый актер, который с такой внешностью мог играть и супергероев, спасающих мир, и величайших злодеев. Он отличался ото всех остальных лишь тем, что он не родился богатым, он забрался наверх благодаря связям и привлекательности. Но такой триумф был нестабильным, и Матвею приходилось постоянно доказывать своим забывчивым друзьям, как с ним весело. А иначе зачем он им нужен?
Оливер Браун, сын британского миллионера, который оказался настолько большой головной болью, что Туманный Альбион не был готов терпеть его ни за какие деньги. Да и отец давно сообразил, что от этого сына вряд ли будет толк. Поэтому Оливер получил в руки сумку с деньгами, под зад — пинок сапогом и полетел покорять Россию. Пока его все устраивало: он находил сиюминутные развлечения и не был настроен думать о будущем.