Влада Одинцова – Жестокий развод. Кровная месть (страница 5)

– Камила! Дочка! – подвывает мама, хватаясь за меня.

Я на автомате обнимаю ее, но продолжаю смотреть на дверь, за которой скрылся Сулейманов.

Хасан прав. Я поступаю в полное распоряжение Имрана Сулейманова и никто не знает, что он будет со мной делать. Даже если убьет меня, никто его за это не посадит. Мне только остается молиться, чтобы моя смерть была быстрой и действительно уберегла моих близких.

– Никто вас не поженит через неделю, – говорит тетя Суна. – Ни один имам не согласится провести никях до истечения сорока дней.

Если бы только она была права. Но через неделю к нам приходит устрашающего вида мужчина и приглашает папу с братом в мечеть, где будет совершен никях. Я же оседаю на диван, как подкошенная. Понимаю, что уже этой ночью я буду вынуждена спать с Имраном Сулеймановым.

Глава 5

Меня провожают словно на смерть. А я и мертва внутри. Уже.

Прощаюсь с родными. Папа провожает меня за ворота, где уже стоит джип Сулейманова, рядом с которым стоит мой муж.

Что там тетя говорила? Никакой имам не согласится? Все согласились. И по законам страны, и по традициям я теперь полностью принадлежу Имрану.

Я теперь Камила Сулейманова.

Оборачиваюсь, бросая – возможно, последний – взгляд на отчий дом, после чего забираюсь в машину мужа. Он садится с другой стороны, и водитель везет нас в тот самый особняк. Все в машине молчат, и от этого я еще острее ощущаю свое непростое положение.

В дом заходим только мы, все громилы Имрана остаются на улице.

Он не прикасается ко мне. Все это время молчал. Только с отцом перекинулся парой слов. Кроме прочего, напомнил, что мой брат с женой и ребенком должны уехать. Об этом они договорились днем. Имран не хочет видеть Хасана и его семью.

– Спальни на втором этаже, – наконец заговаривает мой муж. – Пойдем, все тебе покажу. Твои вещи поднимут через пару минут.

Мы поднимаемся на второй этаж. Нас встречает длинный коридор. Я с удивлением обнаруживаю светлый ковролин на полу и красивые картины на стенах.

Коридор расходится в обе стороны от лестницы, и мы идем влево. Здесь всего пять дверей.

– Гостевые, – показывает на первые две муж. – Дальше две будущие детские. А это… – Он останавливается напротив большой двери прямо перед нами. – Наша спальня.

Открыв, он пропускает меня вперед.

Втянув в себя воздух, захожу в большую спальню. Первое, что замечаю – большие окна по обеим сторонам от огромной кровати. Ночные столики со стильными светильниками на них. Мягкое изголовье из темно-коричневой кожи. Вообще в комнате преобладают теплые цвета – бежевый, песочный, шоколадный и приглушенный оливковый.

Справа под стеной длинный комод. На нем только подставка под мужские часы, телефон и прочие мелочи.

В спальне пахнет Имраном. Аромат его парфюма очень мужской, немного агрессивный с тонкой ноткой свежести. Если бы этот запах принадлежал другому мужчине, мне бы он понравился. Но так как им пахнет Сулейманов, у меня этот аромат вызывает только неприятные ассоциации. Хотя будоражит, но я ни за что себе в этом не признаюсь.

– Гардероб, – говорит Имран и заходит в огромную комнату слева. Там автоматически загорается свет, освещая большой островок в центре и кучу шкафов с подсветкой за стеклянными дверцами. – Твоя сторона слева.

Он выходит и кивает мне на вторую дверь в спальне. За ней большая ванная комната. Просторная душевая кабина, ванна под немаленькие габариты моего мужа. Шкаф, который практически слился со стеной, подогреватель, две раковины и большое зеркало над ними. Отдельный вход в туалет.

В доме Имрана на удивление все светлое – если не считать его кабинета, – и просторное. Если бы не обстоятельства, из-за которых я сюда попала, мне бы его дом понравился.

Но мои внутренности стянуты в тугой узел, и от страха тяжело даже дышать, поэтому я не могу сейчас наслаждаться интерьером особняка.

– Через час ужин, – сообщает муж.

– Я должна приготовить? – спрашиваю.

– А ты умеешь?

– Конечно, – киваю.

– Тогда готовь. Я думал из ресторана заказать, но раз умеешь, то кухня на первом этаже. Проход слева через гостиную и столовую. Я буду в кабинете.

– Имран Султанович, – зову, когда он уже разворачивается, чтобы уйти.

Поворачивается и смотрит на меня нечитаемым взглядом.

– Спасибо, что оставили в живых мою семью. Я… у меня есть еще одна просьба. – Он молчит в ожидании. – Могу я послезавтра пойти проститься с братом и его семьей?

Мой муж крепко сжимает челюсти, а потом мрачно кивает.

– Можешь. Тебя отвезут.

– Я сама…

– “Сама” закончилось, Камила, – отрезает он. – Теперь ты моя жена. Тебя отвезут. И не называй больше по отчеству. Для тебя я Имран и на “ты”.

С этими словами он покидает спальню, а я обнаруживаю, что опять не дышала в его присутствии. Поэтому втягиваю порцию воздуха и, на мгновение зажмурившись, иду на поиски кухни.

В доме полнейшая тишина. Как в склепе. Даже часы нигде не тикают. Я ступаю осторожно, боясь издать хоть звук.

Надо привыкать жить здесь. Никто и никогда меня не выпустит из этого дома, так что надо как-то перестроиться. Вряд ли я это сделаю в первый час, день или даже неделю после моего появления здесь. Но надо учиться воспринимать это место как мой новый дом.

Пройдя через гостиную, обнаруживаю просторную столовую с панорамным окном с видом на большой задний двор с бассейном. В гостиной так много стульев, что предполагает наличие гостей и проведение застолий. Почему-то у меня закрадываются подозрения, что ни разу не было здесь ни шумных дней рождения, ни других посиделок.

Кухня поражает масштабом. Через огромные стеклянные двойные двери, ведущие на террасу на заднем дворе льются последние на сегодня лучи солнца, освещая светлую мебель.

Я аккуратно открываю по очереди шкафчики. В них царит идеальный порядок. Что-то подсказывает, что ими почти не пользовались. Даже посудомойка пахнет как новая. Зато холодильник заполнен всевозможными продуктами. Достаю то, что мне нужно, и принимаюсь за готовку.

Это занятие всегда успокаивало меня, и сейчас дарит те же эмоции. Они омрачены только событиями последних двух недель. А еще мыслями о брате Имрана. Я видела его всего пару раз. Он был возраста моего Хасана.

Каким он был? Улыбчивым? Шутником? Или мрачной тенью, как его старший брат?

Интересно, когда-нибудь Имран расскажет о нем?

Приготовив ужин, накрываю стол в гостиной. Тарелку мужа ставлю во главе, а свою – справа. Родители всегда так сидят в своем доме.

Иду позвать мужа на ужин. Останавливаюсь перед дверью кабинета и заношу руку, чтобы постучать. Но в этот момент она распахивается, и я оказываюсь нос к носу со своим мужем. Имран прошивает меня взглядом. А потом хватает за руку, затаскивает в кабинет и, прижав спиной к стене, нависает сверху. Он так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. Мои глаза расширяются, когда муж наклоняется еще ниже, практически соединяя наши губы.

Я зажмуриваюсь в ожидании поцелуя.

Глава 6

Несколько секунд ничего не происходит. Если не считать того, что я дрожу, как осиновый лист на ветру.

Распахиваю глаза и сталкиваюсь с потемневшими глазами Имрана. Он смотрит на меня, крепко сжав челюсти. Потом отталкивается от стены, в которую упирался ладонью, и делает шаг назад.

– Зачем пришла?

– Позвать к ужину, – отвечаю дрожащим голосом.

Он только молча кивает на выход, и мы идем в столовую. Имран впереди, я – на полшага позади, как положено жене.

Садимся и приступаем к ужину. Аппетит у моего мужа хороший, а вот я ковыряю в тарелке. Мне кусок в горло не лезет.

Что это было там, в кабинете? Он хотел поцеловать и передумал? Или просто… не знаю даже, что просто. Я теряюсь в догадках. Из-за того, что Имран постоянно молчит, я не знаю, что мне думать.

Разве только о том, что не такой я представляла себе свое замужество. Я мечтала о том, что выйду замуж за любимого мужчину. Он приведет меня в свою большую, дружную семью. Свекры будут называть меня дочкой, а я их – мамой и папой. Что я каждый день буду засыпать в объятиях любимого мужчины и тонуть в его горячих поцелуях.

Но не сбудется все это. Теперь уже точно нет.

– Имран, а в котором часу мы ложимся спать? – спрашиваю, устав теряться в догадках.

– Ложишься во сколько хочешь, – отвечает он, не глядя на меня.

– А ты?

Он бросает нечитаемый взгляд и возвращает его к своей тарелке.

– По-разному, – отвечает коротко.

Вот и поговорили.