Влада Одинцова – Миллиардер для деревенской невесты (страница 2)
С некоторых пор я и мужиков не люблю.
А тем более мужиков при деньгах.
Они считают, что им все позволено, раз карманы набиты шуршащими купюрами.
Был у меня один такой, пока в городе жила. Сволочь и скотина. Из-за него я разочаровалась и в любви, и в мужчинах, и в городе.
В деревне жизнь поспокойнее. Все люди знакомые. Все понятно и честно. А там вечно какие-то интриги, измены, лукавство.
Вот и этот приехал, снес мне ворота и считает, что откупится деньгами. А мне они сейчас зачем? Что я с ними сделаю почти в полночь? Ворота помажу и те чудесным образом встанут на место?
Да я ни одного мужика трезвого в такое время не найду, чтобы повесили мне ворота на место. Так что приходится угрожать незнакомцу.
– Выходите из машины и чините ворота, – заявляю, как мне кажется, твердым голосом. Хотя и сама слышу, что он слегка вибрирует от страха.
Ружье-то по-прежнему не заряжено. Ну, если что, я его прикладом огрею. Схвачусь за дуло и ка-а-ак врежу! Пусть не думает, что если я маленькая ростом, драться не умею. Еще как умею! Наверное…
– Так Пушок твой ноги мне отгрызет, – говорит мужик.
– Опять он мне тыкает, – возмущаюсь. – Выходите, Пушок не тронет без команды.
Тут я, конечно, лукавлю. Пушок трогает кого и когда хочет. Но этот пес скорее залижет до смерти, чем укусит кого-то.
– Слушай, дамочка, – произносит мужик, – давай все решим полюбовно. Город недалеко. Наверняка там есть какая-то круглосуточная служба починки ворот. Сейчас я позвоню своей помощнице, она быстро найдет спеца, и через пару часов твои ворота будут как новенькие. Я плачу.
– Нет уж, – упираюсь. – Выходите и чините сами. Да там просто на петлю навесить! – восклицаю от отчаяния. – Я сама не подниму эту створку.
Мужик тяжело вздыхает, трет переносицу, а потом наконец открывает дверцу. Я отступаю, давая ему возможность выйти.
Он выходит и чавкает по грязи прямо к воротам.
У нас днем был такой ливень, что дорогу совсем размыло. Ни один умный человек не сунется на нашу улицу после такого. Но, кажется, этот мужик умом сильно и не блещет, раз, видя багноту в начале улицы, все равно поехал дальше.
Смотрю на него и чуть не присвистываю.
Огромный. На гору похож. Плечи широченные, сам высокий, ручищи толщиной чуть ли не с мою талию.
Нахмурившись, топаю за ним к воротам.
Он подходит к покосившейся половине и дергает ее. Потом переставляет ногу для упора за ворота.
– Эй! Аккуратнее! У меня там тюльпаны! – предостерегаю его.
– Ага, – цедит сквозь зубы и становится еще дальше.
– Тюльпаны!
– Да хватит орать, – бубнит мужик и, схватив, створку, легко поднимает ее и навешивает на петли. Отпускает и та жалобно скрипит. – Зря ты не согласилась на новые ворота.
Мужик выпрямляется и отряхивает руки.
– Спасибо, – заявляю, вкладывая в одно слово весь имеющийся у меня сарказм. – Вы можете ехать.
Незнакомец упирается ладонями в свою талию и смотрит на меня. Даже в темноте я чувствую его тяжелый взгляд.
– Раз уж мы тут общаемся, подскажешь, где пятнадцатый дом?
– За поворотом.
– За каким еще поворотом?
– Там, дальше, дом бабы Мани. Одиннадцатый. Сразу за ним поворот. Проулок такой почти незаметный. Заезжаете в него и едете до конца. С правой стороны будет пятнадцатый дом. А вам зачем?
– Слышала такое: любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Так что, Варвара, не лезь не в свое дело.
– Я не Варвара, я Василиса.
– Еще лучше, блядь, – бурчит мужик и топает к машине, то и дело погрязая в болоте.
Когда он выставил свои длинные ноги из машины, я видела, как блестели его туфли. Больше они такими не будут. Разве только после химчистки.
Может, подсказать незнакомцу, что самая ходовая обувь у нас в деревне – это галоши?
Нет, пусть мучается, раз такое хамло.
– Кстати, ружье зарядить бы прежде, чем размахивать им перед чужаками, – произносит он, не оборачиваясь, и открывает дверцу машины.
– Черт, – шепчу и чувствую, как вспыхивают щеки.
– А то могут отобрать и беды тебе наделать. Ну, бывай. Василиса, – добавляет мое имя после паузы и заводит свой джип.
Я опускаю ружье. Все равно оно бесполезно, и мой незваный гость об этом тоже знает. Он пытается выехать, колеса буксуют, из-под них вырываются комья грязи. Я едва успеваю отскочить, чтобы меня не обдало багнотой.
Хватаю левую створку ворот и, пока незнакомец пытается отъехать от моего дома, закрываю их. Пушок втискивается между ними и носится вокруг, взбудораженный ночным приключением. Закрываю ворота на засов, а потом ахаю, когда вижу, как мужик проезжает по диагонали аккурат по моим тюльпанам.
– Зараза! – выкрикиваю, не заботясь о том, разбужу ли соседей. – Они же только зацвели! Луковицы из Голландии!
Но мужик, конечно, не слышит, и сваливает дальше по улице, освещая дорогу только одной фарой.
Интересно, зачем ему старый дом, в котором никто не живет?
Глава 3
Вася
Так. И что делать с тюльпанами? Идти сейчас за фонариком и проверять, что наделал этот… пижон столичный? Или подождать до утра?
Но Пушок все решает за меня. Он тихо поскуливает и зевает, напоминая, что время уже за полночь, наверное, и нам давно пора спать.
– Идем, бродяга, – треплю его за ухом, и мы тащимся в дом.
Пока помыть лапы собаке, пока переодеться, закрыться на замок. В общем, в кровать я укладываюсь ближе к часу. А в пять, на минуточку, надо уже вставать.
Когда звонит будильник, я накрываю голову подушкой.
Обычно я сама просыпаюсь в нужное время. А ночью на всякий случай завела будильник, потому что понимала, что встать через четыре часа будет сложно. Но тут без вариантов.
Поднимаюсь и тащусь в душ практически с закрытыми глазами.
И это еще хорошо, что родители в прошлом году установили все удобства в доме бабушки. Сейчас пришлось бы мыться в тазике.
Быстро приведя себя в порядок, ставлю чайник, потом всовываю ноги в галоши и иду на улицу.
По двору уже носятся куры, а петух на заборе срывает горло. На том самом заборе, на котором висит сетка с яблоками. Тетя Света уже позаботилась. Наверное, с утра на рынок уже мотались.
Соседка знает, как я люблю яблоки, и каждый раз покупает их мне, а я в благодарность подкидываю им куриные яйца. В этом году уже мои яблони должны дать урожай, так что буду есть свои яблочки.
Накормив курей и двух кроликов в клетке, возвращаюсь домой, чтобы позавтракать, а потом все же иду на улицу. Мне надо посмотреть, в каком состоянии тюльпаны.
Открываю калитку и ахаю. Мужик, будто специально проехался именно по сортовым, которые мне подружка из Голландии привезла.
Я даже всхлипываю, так обидно становится.
Я над этой клумбой две недели трудилась! Тюльпаны эти холила и лелеяла, ждала, пока из луковиц вырастет красота. А полюбовалась ею всего три дня, потому что…
Внутри меня такой взрыв эмоций, что я готова убивать. Даже незаряженным дедовым ружьем!
Разворачиваюсь и топаю на огород. Пушок по обыкновению трусит за мной. В зубах его любимый мячик для большого тенниса, язык свисает на сторону. Ждет, что я с ним поиграю. Но сейчас мне не до этого.