Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 43)

Он замолк, но я знала, что он хочет сказать. Уже один раз я отправилась к врагам, не спросив Мельтиара.

Но я не могу спросить его сейчас. Он не позволит мне. И он сказал: «Мне тоже больно, Арца».

Я сделаю все, что в моих силах.

– Вы останетесь на связи. – Я прикоснулась к браслету на руке Рэгиля, и сигнальные огни мигнули, стали синими, прозрачно-голубыми и белыми. – Если будет опасность – придете мне на помощь, позовете Мельтиара.

Казалось, мой голос доносится издалека – он звучал так отстраненно и ровно, словно я говорила не про Лаэнара, словно обсуждала вылазку к врагам.

Словно верила, что Лаэнар действительно предал нас.

Амира и Рэгиль молчали так долго, что я решила: ответа не будет. Но потом Рэгиль кивнул и сказал:

– Хорошо.

Услышав мое имя, колодец раскрылся. Меня подхватил поток, небо качнулось. Я не опускала стекло шлема, и холодный ветер бил в лицо, мерцали узоры созвездий. Я видела свою звезду – она сияла высоко, указывала на север. Млечный Путь струился надо мной, звал лететь вдаль, позабыть обо всем.

Но подо мной чернел перевал, и я развернулась, крылья забились, унося меня от небесной реки, вниз, сквозь потоки, к Лаэнару.

Я видела его на горной тропе – он стоял с ружьем в руках, смотрел вверх. На меня.

Хвостовые перья щелкнули, закрылись, подошвы ботинок ударили о скалы. Крылья не дали ни оступиться, ни пошатнуться – и сложились, прижались к спине.

Лаэнар стоял совсем близко, но я не различала его лица, лишь неясные очертания в темноте. Слева тропа обрывалась, чернела пропастью, справа скалы вонзались в небо.

– Лаэнар, – сказала я. Мой голос по-прежнему был далеким и ровным.

– Арца, – ответил он и взял мою руку.

Слезы обожгли меня, и я зажмурилась на миг, удержала их. Они были теперь в каждом вдохе, горечью оставались в горле, затеняли мысли.

Даже сквозь перчатки я чувствовала, как заледенели пальцы Лаэнара. И ощущала, как пылает его душа – она открыта мне, открыта, как прежде. Движется стремительно, свивается в незнакомый вихрь: в нем страх, радость, непреклонность и тоска.

Я не заметила, как мы опустились на камни. Лаэнар положил ружье рядом с собой. Я вынула из браслета хрустальный шарик, спящую каплю звездного света. Она ожила в моих ладонях: сперва мерцала едва приметно, но становилась все ярче, пока не превратилась в ослепительную белую искру. Я положила ее на землю и взглянула на Лаэнара.

Белое сияние озаряло его, отражалось в темноте зрачков, серебряными отсветами скользило в волосах. Жизнь среди врагов не изменила его: он смотрел на меня как раньше, и прежняя уверенность, знакомый огонь были в каждом его движении, в каждом биении сердца.

– Почему? – спросила я.

Почему ты здесь, а не в городе? Почему так говорил с Мельтиаром? Почему остался с врагами, хотя был рожден, чтобы уничтожить их?

Почему ты предал нас?

– Ты не поймешь, – ответил Лаэнар. Он снова держал меня за руку, и я знала: он уверен в каждом слове. – Это нельзя понять, не выйдя отсюда.

Я смотрела, как серебристый свет мерцает, блуждает по его лицу.

Не выйдя отсюда? Но я лишь недавно вернулась в город, мы облетели весь мир, сражались в столице и на побережье, мы убивали врагов над морем.

Или он считает – чтобы понять, нужно жить среди врагов? Но тысячи скрытых жили среди них, и ни один скрытый не предал Мельтиара.

Сотни вопросов теснились, рвались наружу, но я смогла лишь сказать:

– Кто тебя поймет, если не я?

– Эли, – ответил Лаэнар.

– Но Мельтиар забрал его, – возразила я. – А ты здесь, а не с ним. И где остальные? Не хотят больше знать тебя?

Он лишь улыбнулся, покачал головой. Его чувства пылали, словно огненная стена. Они говорили: «ты не поймешь» и «тебе нельзя знать».

Он не скажет мне, где остальные. Он на их стороне.

– Эли велел мне остаться, – проговорил Лаэнар. – И я делаю, как он сказал.

Я разжала пальцы, отдернула руку. Я больше не хотела знать, что он чувствует. Слезы ослепляли меня, серебристый свет мерцал и дробился.

– Почему?! – Мой голос звенел, был слишком громким. – Что в нем такого, чего нет у Мельтиара?

Лаэнар снова качнул головой. Он ничего не скажет мне, ведь теперь я враг и не могу его понять.

Я вскочила, крылья распахнулись за спиной.

– Я увижу Эли, – сказала я. – Поговорю с ним, пойму. Пусть даже это ничего не изменит, я все пойму.

– Арца, подожди, не надо!.. – воскликнул Лаэнар, но я уже не слушала его.

Небесная река подхватила меня, помчала ввысь. Ветер бил в лицо, пытался высушить слезы.

Я мчалась сквозь потоки обратно в город и повторяла снова и снова: «Я все пойму».

47

Песни грохотали, словно море, били штормовым ветром. Они кипели, потоками проходили сквозь меня, сплетались, меняя звучание и цвет. И больше не было ничего: лишь темнота, песни, мчащиеся в грозовом вихре, и ладонь врага на моем плече.

Я не знал, сколько это длилось, – сотни напевов обожгли меня, лишили дыхания, время исчезло.

Потом вихрь вокруг нас вспыхнул, стал бездонной чернотой, поглотил мысли и чувства. И рассыпался раскаленными искрами, песни скрылись, мир стал оглушительно тихим.

Но только на миг.

Черные искры дрожали у моих ног, догорали, исчезая, и не оставляли ни следа на плитах пола. Я смотрел вниз и видел в сверкающей поверхности свое отражение и отражение врага – две неясные опрокинутые тени.

Черные стены поднимались, смыкались над головой – там, в вышине, сияли круглые лампы. Их белый свет не был похож ни на живой огонь свечей, ни на свет газовых фонарей.

С каждым мгновением мои чувства обострялись, обычные звуки и голоса магии звучали все громче.

Мы были под землей. Я ощущал толщу скал: движение волшебства пронизывало их, превращало в прозрачную сеть, отголоски песен неслись отовсюду. Я почти видел мерцающие потоки в глубине темных плит, почти различал магию, скользящую в воздухе. Ветер рвался сквозь изогнутые решетки на стенах, струился по коридору, касался лица. Я слышал шепот металла: где-то рядом лопасти перемешивали воздух и песни, заставляли их двигаться без конца.

Тысячи песен, бесконечный поток, и где же его источник, где его сердце? В Роще оно таилось в роднике, наполняло ручей волшебством, дарило нам силу. Но я ушел из Рощи, и ее больше нет.

Смогу ли вырваться отсюда?

Враг по-прежнему держал меня, в его прикосновении горела магия, готовая в любой миг обернуться штормом.

Я глубоко вздохнул, пытаясь собрать мысли, и сквозь эхо песен и шум ветра услышал шаги.

Из-за угла вышли двое – оба крылатые, в черном – и сказали хором:

– Мельтиар!

Лаэнар назвал его так же.

Враг толкнул меня вперед, один из пришедших успел схватить меня за руку, не позволил упасть.

– Берите его, – сказал враг. – Он ваш.

И, развернувшись, пошел прочь.

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, но вокруг него больше не было ни черных волн, ни пылающих искр. Словно все его песни стали невидимыми, скрылись.

– Ну не расстраивайся, – усмехнулся тот, что держал меня. – Может, вы еще увидитесь.

Я взглянул на него. Он смеялся, и крылья в такт вздрагивали у него за спиной. Черная одежда – такая же, как у ушедшего врага, как у Лаэнара, как у Арцы, – делала его еще более ярким. Он был так похож на Кимри – те же рыжие волосы, тот же взгляд, но на Кимри, ставшего лет на тридцать моложе.

Его спутник был темноволосым, мрачным, как тень. Стоял, скрестив руки на груди, пристально смотрел на меня.

Их всего двое. Это мой шанс.