Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 21)
– Будь осторожен.
Тин кивнул, и мы взлетели.
Постепенно ночь отступала, восток звал солнце. Предрассветные сумерки затопили землю, холмы сменились полями. Я видел дороги и полосы тумана, цепляющиеся за изгороди и ветви деревьев. Атанг приближался.
Пленник шевельнулся и открыл глаза.
Джерри выпрямился, сжимая ружье. Я опустился на дно лодки и взглянул на врага.
Он смотрел растерянно, но не пытался ничего сделать, не пытался заговорить. Его песня все еще была слышна мне – но стала иной, словно из нее исчезли все сложные звуки, остался лишь изначальный напев, бездумный и простой.
Я понял, что сделал с ним.
Мое волшебство стерло его жизнь, унесло его память – так стирают слова со старого пергамента, чтобы написать новую книгу. Его душа была теперь как чистый лист.
– Лаэнар, – сказал я.
Он встрепенулся и приподнялся, ловя мой взгляд.
Имя не забылось. Может быть, еще что-то осталось на этом листе.
– Ты помнишь, что случилось, Лаэнар? – спросил я.
Его взгляд стал непонимающим и беспокойным, в глубине его песни зазвенело отчаяние. В конце концов он проговорил:
– Не знаю… Кажется, ты спас мне жизнь?
Вряд ли стоило что-то объяснять, и наш полет подходил к концу – впереди уже сияло солнце, окрашивало алым белые крыши Атанга.
– Да. – Я кивнул. – Я спас тебе жизнь.
Легенда о Шаэларе
В ту пору звезды сияли ясно, магия текла без преград, люди жили свободно. Захватчики еще не приплыли. Там, где возникнет город, были лишь пещеры и пути подземных рек. Там царила темнота, лишь кое-где лучи света падали сквозь проломы в скалах. Но источники силы и жизни сияли в сердце гор, как сияют и сейчас.
Шаэлар покинул родное селение, чтобы петь там, в безлюдной глубине гор. Он пел много дней и ночей, он слился с сиянием магии. Позабыв о времени и мире яви, он пел бы так еще долго, но в мелодию пробралась тень, тревога заполнила звуки. Шаэлар понял, что пришла беда, и очнулся.
В сердце гор ничего не изменилось: магия сияла, пещеры были безмолвны и безлюдны. Никто не пришел с дурной вестью. Но, чувствуя перемены, Шаэлар потянулся душой к своим звездам. Ему никто не ответил.
Тогда Шаэлар попытался внутренним взором отыскать близких – но весь мир казался темным. Лишь в глубине лесов и на бездорожье пустошей Шаэлар увидел редкие огни, мерцающий свет. Не все звезды погасли, но оставшихся было так мало, словно по земле прошла смерть и не пощадила почти никого.
В тревоге Шаэлар покинул пещеры и, выйдя наружу, понял, что видение не обмануло его.
Пока он пел, позабыв обо всем, мир постигла беда.
У берегов стояли корабли, их паруса заслоняли небо. Чужаки, приплывшие из-за моря, словно стая саранчи, заполонили землю. Всюду, где они проходили, оставались руины селений и пепел лесов. Люди пытались сражаться с захватчиками, но не могли выстоять против них: ведь те привезли с собой оружие, несравнимое с копьями и стрелами, и владели силой, способной сокрушить магию. Самые сильные песни могли лишь ненадолго задержать врагов, дать передышку.
Глядя, как торжествуют захватчики и как прячутся в чащах последние звезды, Шаэлар понял: ни одна магия, ни одно волшебство не поможет сейчас освободить землю. Можно лишь погибнуть, сражаясь, или спрятаться и выжить, чтобы через десятки и сотни лет нанести удар.
Сперва Шаэлар пришел в лес, к истокам большой реки, где прятались уцелевшие из южных деревень. Он сказал им: «Ради победы оставьте дневной свет и сияние ночного неба, идите со мной». Не все хотели слушать его, но захватчики приближались, выжигали леса, и люди согласились последовать за Шаэларом.
Он привел их в сердце гор. Там под каменными сводами зазвучали песни, магия потекла, превращая дикие пещеры в человеческие жилища. А Шаэлар вновь вышел в мир – искать выживших. Он находил их в разных концах земли: некоторые держались вместе, другие прятались поодиночке, и Шаэлар шел на свет каждого и – одного за другим – уводил в горы. И в конце концов все уцелевшие звезды собрались в каменных чертогах, засияли внутри гор, как в магическом шаре. А захватчики, не встречая больше сопротивления, решили, что полностью уничтожили темный народ.
Тогда Шаэлар собрал всех в самой большой пещере. Он сказал: «Клянусь, настанет день нашей победы» – и запечатал горы, чтобы ни один чужак не смог найти путь внутрь.
Так был основан город.
Часть вторая
24
Я смотрела на Лаэнара.
Он казался младше, ветер трепал темные пряди его волос, солнце золотило кожу. На Лаэнаре была одежда врагов – простая и светлая, – словно он стал скрытым. Он говорил, но я не слышала ни слова. Он говорил не со мной, смотрел не на меня.
Казалось, Лаэнар так близко, но я не могла поймать его взгляд, не могла прикоснуться к нему, ведь он был по ту сторону зеркала предсказаний.
Я не знаю, сколько простояла здесь, склонившись над огромной туманной линзой. Мои руки скользили по холодному стеклу, по поверхности зеркала. Но у меня нет пророческого дара, и потому видения не слушались моих прикосновений: не становились ближе и не распадались клочьями тумана. Оставались сияющими и ясными, словно я просто пришла наблюдать за городом врагов.
Мельтиар велел нам ждать в зале предсказаний. Мы остались втроем: я, Амира и Рэгиль. Замерли у входа, держались за руки – три черные искры под каменными сводами, среди сладкого дымного привкуса и тихих отзвуков. Это место принадлежало пророкам, предвестникам Эркинара, одетым в белое, окутанным прозрачной светлой силой, так не похожей на нашу. Они были тут повсюду: подходили к возвышениям, где покоились чаши предсказаний, исчезали под темными сводами, появлялись вновь. Блуждали, как ветра среди скал.
Но потом к нам приблизилась одна из звезд Эркинара, молча отвела в дальний конец зала. Сумеречные тени расступились под поверхностью линзы, и я увидела Лаэнара.
Нас разделяло не только зеркало, не только расстояние. С Лаэнаром что-то случилось. Его взгляд стал удивленным и доверчивым, жесты – неуверенными, а каждое движение – потерянным и странным.
Что они сделали с моим напарником? Он всегда сиял как меч в ночном небе, что же с ним стало?
Мы стояли над зеркалом долго. Минуты утекали, превращались в часы, Мельтиар не возвращался, а мы все смотрели.
Мы видели, как машина врагов прилетела в столицу, опустилась в сердце крепости. Видели, как воины короля окружили мага. Он объяснял что-то, Лаэнар стоял рядом.
Это длилось мучительно долго, но в конце концов я поняла: маг изменил Лаэнара, забрал часть его души, Лаэнар словно заблудился на незнакомых тропах, забыл путь домой и не знает, кого спросить.
Но Лаэнар остался жив. Эли не нарушил обещание.
Еще не успев оглянуться, я почувствовала, что Мельтиар вернулся. Он возник в зале прорицателей, словно снаряд – раскаленный и темный, – и взрезал пелену видений и снов. Его сила разошлась волнами, коснулась моего сердца, и я сумела оторвать руки от туманного стекла, вернулась в реальность.
Амира прятала лицо в ладонях – я знала: она хочет скрыть слезы. Рэгиль наклонился к ней, прошептал что-то, и Амира кивнула, протянула мне руку. Ее холодные пальцы дрожали едва приметно.
Мои глаза были сухими. Все слезы остались возле распахнутого колодца.
Мы должны быть сильными. Мы звезды Мельтиара. Никто и ничто не остановит нас.
Зеркало тянуло к себе. Я знала: если загляну в него, то вновь увижу Лаэнара, растерянного, не понимающего, что вокруг враги. Но Лаэнар был жив, никто не пытался убить его, никто не обращался с ним как с пленником. Сейчас моему напарнику ничего не угрожало. Поэтому я смотрела не на него, а на Мельтиара, ждала, пока он позовет нас.
Он стоял вдалеке, говорил с Эркинаром, главой прорицателей. Слова тонули в шуме лопастей, в шелесте ветра, но я знала: пока старшие звезды разговаривают, мы должны молчать и ждать.
Они говорили, и их силы, непохожие и яркие, вихрем мчались вокруг. Расходились по залу, сияли, сплетались, мерцали, как солнечный свет на воде. Словно завороженная, я следила за их движением и видела сейчас ясно как никогда, – это единая сила, все в нашем народе дышат ею, она течет под землей, пылает в небе, каждый из нас пронизан ею с самого рождения. Это и есть наша жизнь.
Я смогу быть сильной.
Но когда Мельтиар подошел, я едва не расплакалась.
Он сжал наши руки – но нас было не четверо, трое. Он смотрел на каждого из нас, по очереди, долго. Темнота электрическими вспышками билась в его ладонях, искрами угасала на волосах и одежде. Его жизнь вливалась в мое сердце, пыталась смыть боль.
Я сказала это без мыслей, без слов, но он услышал меня. Сжал на миг мою ладонь еще крепче – а потом отпустил и наклонился к зеркалу.
Его руки легли на стекло, волосы рассыпались по туманной поверхности, и я увидела, как задрожал в глубине сумрак, обретая очертания. Я хотела подойти, взглянуть, но не могла пошевелиться.
Потом Мельтиар выпрямился и обернулся к нам.
– Эркинар и его звезды будут следить за Лаэнаром, – сказал он. Его голос был сейчас далеким и темным. – Каждый день, каждое мгновение. Скрытые будут охранять его. С ним ничего не случится.
Амира всхлипнула еле слышно.
– Нельзя вернуть его сейчас? – тихо спросил Рэгиль. – Они этого и ждут?
Мельтиар кивнул.
– Занимайтесь машиной, – велел он. – У вас есть на это пять дней. И два дня, чтобы тренироваться. Арца. – Я слышала стук своего сердца, торопливый и гулкий, я смотрела на Мельтиара, ждала, что он скажет. – Сейчас иди спать, Арца. А вечером начинай тренироваться. – Он сжал мое запястье и добавил: – Я доверяю тебе, ты знаешь свои слабые места. Выбирай тренировки сама, любой нападающий поможет тебе.