Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 20)
– Я забрал его жизнь, – ответил Эли. – Но верну ее. Если ты отдашь мне Тина.
Я чувствовала, что это правда. Бушующая магия сделала мир прозрачным, даже без прикосновений я понимала: все так.
– Хочешь, чтобы он жил? – продолжал маг. – Я заберу Тина и заберу Лаэнара и верну ему жизнь.
Обжигающие и ледяные волны захлестнули мое сердце, душили меня, не давали видеть. Я не знала, что делать.
Я должна позвать Мельтиара.
Как еще я спасу Лаэнара?
– Нет, Арца! – крикнул Лаэнар. Я чувствовала, что с каждым словом, с каждым вздохом кончаются его силы. – Делай как он говорит!
Мир все еще дрожал, слезы все еще ослепляли меня.
Я сделала глубокий вдох – воздух был полон магией, болью и правдой – и сказала:
– Хорошо. Я отдам тебе всадника, верни Лаэнару жизнь.
– Брось оружие, – велел Эли. – И отойди.
Я освободила меч – всадник дернулся, крикнул что-то мне или магу – и разжала руку. Меч упал, тихое эхо погасло в глубине зала. Я отступила. Один шаг, второй, третий. Я остановилась, лишь когда за спиной оказалась стена.
Маг сказал правду, Лаэнар будет жить.
Я повторяла эту мысль снова и снова.
Эли и Лаэнар опустились. Маг схватил всадника за руку. Слова, чужие и быстрые, погасли, не успев коснуться меня. И в тот же миг зал наполнился ветром – все трое стали смерчем, умчались вверх. Эхо магии прокатилось по колодцу и затихло. Остались лишь следы крови на полу, мой меч и оружие всадника.
Я не могла больше ждать.
Он появился почти мгновенно, темнота хлынула, опаляя. Мельтиар сжал мои плечи, но я не могла говорить. Сумела ответить лишь мыслью – и в этой мысли вспыхнуло все: битва, магия, враги, забравшие Лаэнара.
Мельтиар отпустил меня и исчез – черные искры взлетели, рассыпались и погасли.
Слезы хлынули снова, я слышала свой голос, я кричала, звала Лаэнара и рыдала. Мир накренился мне навстречу, я упала на пол и замерла.
Я лежала с закрытыми глазами, прижималась к холодной плите. Было тихо – я не слышала уже ни своих рыданий, ни звука ветра. Мгновения растянулись, стали бесконечными и пустыми.
Но потом меня вновь окружил жар темноты. Мельтиар вернулся. Он поднял меня, прижал к себе. Я чувствовала, как его сила течет сквозь меня, словно небесная река. Эта река была сейчас бездонной и черной.
– Все будет хорошо, – прошептал Мельтиар.
– Мы победим, – сказал он вслух. – И мы вернем Лаэнара.
Я закрыла глаза и кивнула.
Мельтиар прав.
Он прав всегда.
23
Я думал, что тайный город врагов не отпустит меня, каменный колодец закроется, стены сожмутся, замуруют выход. Я был ослеплен, переполнен и исчерпан – волшебство звенело в каждом глотке воздуха, песни мчались сквозь меня, и моя собственная песня кричала, рвалась за каждой из них.
Но никто не остановил меня.
Мы вырвались наружу – там царила тишина, словно и не было сражения. Лишь пустынные черные горы, небо, ледяное и звездное, и песня полета, дрожащая во встречных ветрах.
И совсем близко – моя лодка.
Я позвал ее беззвучно, и осколки напева вспыхнули в душе, потянулись к ней. Лодка выскользнула из сплетения волшебства, появилась под нами. Я увидел Джерри и Рилэна, услышал, как они зовут меня: разорванные ветром слова уносились вниз, к черному колодцу, таяли в глубине.
Внезапно тело затопила усталость, небо стало шатким, звезды качнулись. Тин сжимал мою левую руку, а правой я держал врага за плечи – один был ранен, другой умирал, и их боль схлестывалась в моем сердце. Мир все еще пел за меня, браслеты несли меня сквозь потоки, но я знал, что скоро разожму руки или потеряю сознание.
Но лодка устремилась ко мне, к сердцу моей песни – серебристая и легкая, пропитанная магией, она качнулась и поймала нас, как ловят птицу в раскрытые ладони.
Я упал на дно, отпустил врага и едва почувствовал, как Тин разжал руку.
Рилэн обернулся, и я крикнул:
– В Атанг! Скорее!
Я зажмурился и запел – всего несколько звуков, торопливых, дрожащих на ветру, – и песня теней вновь окутала нас, мы слились с небом, растворились среди звезд, стали невидимыми для врагов.
Когда я открыл глаза, мы уже летели на восток. Рилэн не оборачивался, сидел, склонившись над рычагами управления. Должно быть, изо всех сил пытался заставить лодку не плыть, а мчаться, но она не слушалась, не ускоряла ход. Нужно было помочь ему, взять весло – но сейчас я не мог это сделать.
Тин полулежал на корме, зажимал рану скомканной курткой. Я чувствовал запах крови, звон боли. Но это просто рана, я успею вылечить ее, а время врага истекает.
Джерри тормошил меня за плечо, и я кивнул, попытался без слов показать, что со мной все в порядке.
– Что случилось? – спросил Джерри и указал на Лаэнара. – Зачем он здесь?
– Надо убить его, – выговорил Тин. Его голос был надтреснутым, затуманенным болью. – Он больше не нужен.
Мы не можем убить его. Я обещал: он будет жить.
Я обещал Арце.
– Он должен жить, – повторил я вслух и запнулся, подбирая слова. – Он наш заложник.
Роща сейчас казалась такой далекой – я не мог окунуться в воспоминания, зачерпнуть из них тепло и свет, а своих сил у меня почти не осталось. Но если волшебство взрезает сердце – его ничто не удержит. Я глубоко вздохнул, и песня зазвучала, поплыла, окружая врага. Стала волнами: сперва тихие, они разбивались пеной о край души, но с каждым мигом крепли, превращались в оглушительный шквал.
Это шквал затопил врага, яд раскалился, изменился, ринулся сквозь его мысли – помчался, сметая все на своем пути, всю прежнюю жизнь, счастье и горе. И так же внезапно схлынул, затих, оставив врага в забытье, лишенном сновидений.
Враг спал, как спит человек после тяжелого дня. Но сияющие росчерки отравы исчезли, и дыхание успокоилось.
Я выполнил обещание, он будет жить.
Не дожидаясь расспросов, я взял Тина за руку и запел песню исцеления. Она забрала остатки моих сил, и, сев на корме, возле рулевого весла, я почувствовал себя прозрачным и невидимым, как ветер в моих снах.
Тин благодарил меня, Джерри спрашивал о чем-то, но я не мог ответить. Молча сжимал весло, смотрел вперед и ждал, когда небо начнет светлеть, окрасится рассветом. Но ночь не уходила, сияла мириадами звезд. Млечный Путь качался над головой, звал к себе.
В первый миг мне показалось, что мелодия, тоскливая и ясная, звучит там, в небесном сиянии. Но она была ближе. Флейта пела, пронзительно и призывно, но не в сгоревшем Форте и не по ту сторону неба, а в моем сердце. Нет смысла гнаться за ней – она звучит внутри меня. Нет смысла говорить о ней – больше никто ее не слышит.
Но потом она смолкла, и я вдохнул встречный ветер. Его вкус сказал мне, что мы миновали пыльную равнину, летим над холмами, уходящими к морю.
– Оставьте меня здесь, – попросил Тин. – Я доберусь, Аник где-то рядом.
– А не лучше все-таки с нами? – Голос Джерри был встревоженным и усталым. – Может, тебя простят? Ты же столько сделал…
Тин покачал головой.
– Не простят. И я обещал Аник, что буду с ней.
Лодка опустилась. Тин попрощался, поднялся, готовый выбраться наружу, и взглянул на Лаэнара. Тот по-прежнему лежал в забытье на дне лодки, среди теней.
– Ты уверен? – спросил Тин. – Он враг. Лучше убить его сейчас.
Я покачал головой. Тин вылез из лодки, махнул рукой. Я потянул весло, но в последний миг остановился.
– Тин! – позвал я.
Я хотел сказать: «Тин, война начнется скоро. Совсем скоро». Но я не знал, откуда пришло это знание: от голоса флейты, от мерцания звезд или из глубины моей усталости. Поэтому я сказал: