Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 13)

– Что он тебе сказал? – спросила я.

Амира взглянула на меня, но тут же вновь наклонилась к машине.

– Он сказал, я могу усовершенствовать двигатель. – Она говорила тихо, но машина отвечала на каждый звук, электричество трещало, искры вспыхивали где-то в глубине механизма. – Но запретил улучшать остальное. Сказал, что перед началом войны будет время, я сумею сделать все, что захочу. – Она замолкла на миг, но потом качнула головой и договорила: – Сказал, чтобы эти два дня мы его не беспокоили, он занят.

Ветер снова ударил в лицо, швырнул волосы на глаза. Гулкое эхо ушло в пол, в темную глубину. Я взглянула на Лаэнара – только что он мчался в вышине, а теперь стоял рядом. Он дышал тяжело и часто, его крылья все не могли успокоиться, били по воздуху снова и снова.

Я шагнула к Лаэнару, взяла его за руку.

– Он просто не хочет нас видеть, – сказал Лаэнар. – Вот и все.

Его голос звучал уверенно, но не мог скрыть усталость. Лаэнар сжимал мою ладонь, все крепче и крепче, и сквозь сомкнутые руки от него ко мне мчался поток чувств. Они говорили: мы старались, ты старалась, Арца, но напрасно, в этом нет смысла, мы ничего не достигли, он недоволен нами.

Но ни чувства Лаэнара, распахнутые передо мной, как небо, ни тоска в его глазах не могли повлиять на меня сейчас. Я знала: он не прав, – ведь я все еще помнила дыхание Мельтиара, горела его огнем.

Я стиснула ладонь Лаэнара обеими руками. Я хотела отдать ему свою силу, пусть он, как и я, оставит сомнения. Мельтиар уверен в нас, я знала это.

– Я вас искал.

Этот голос, негромкий и ясный, рассек шорох электричества и шум лопастей. Чувства Лаэнара ускользнули от меня; я разжала руки и обернулась.

Незнакомец стоял почти там же, где встретил нас в первый раз, – на полпути ко входу. Но теперь мои глаза не болели от копоти, мысли текли ясно, и я могла рассмотреть его.

Черная одежда, как у каждого из нас, серые крылья – как у всадника, за которым я следила. И так же коротко острижены волосы – светлые, с седыми прядями. Лицо, опаленное солнцем, темное, как старый пергамент, – от этого глаза казались светлее и ярче, но взгляд был непроницаемым, не выдавал ни мыслей, ни чувств.

Если бы я встретила его среди захватчиков – не догадалась бы, что он один из нас.

Он приблизился – легко и быстро, эхо шагов едва слышно дрожало в полу, – повернулся к Амире и спросил:

– Ты справишься сейчас без напарника, дитя?

Амира переглянулась с Рэгилем и кивнула.

– Хорошо, – сказал темный всадник. Взглянул на меня, на Лаэнара, на Рэгиля, подошедшего к нам. – Вы трое должны пойти со мной.

– Тебя прислал Мельтиар? – спросил Лаэнар.

– Идите со мной, – повторил всадник. – Это важно.

Он привел нас в учебную комнату – столы и кресла стояли здесь полукругом, стена смыкалась с потолком, изгибалась мерцающим экраном. Здесь царила тишина: даже шум лопастей умолк, ветер тек едва приметно, был почти неощутим.

Когда-то мы часто бывали в таких местах – очень давно, в раннем детстве, до того как Мельтиар начал учить нас.

Он учил нас у себя, учил в зале с молниями, в ангаре, на дальнем пустынном берегу, высоко в небе – где угодно, но не тут.

– Садитесь, – сказал темный всадник.

Мы послушались, и он сел напротив, вновь обвел нас взглядом, внимательным и долгим.

В комнате был еще один человек – когда мы вошли, он кивнул нам, но не поднялся с места. Я его прежде не видела. В одежде врагов, такой же загорелый, как темный всадник, – и тоже скрытый, это было ясно.

– Лаэнар. Арца. Рэгиль, – проговорил всадник. – Верно?

Я кивнула. Даже не глядя, я знала: так сделал каждый из нас.

– Меня зовут Скэтар, – продолжал он. – Кто из вас лидер?

– У нас нет лидера, – ответил Лаэнар. – Мы все равны.

– Ты лидер, – кивнул всадник, жестом отсек возражения и повернулся к молчащему незнакомцу.

Тот вскинул руку, словно приветствуя нас вновь, и сказал:

– Я Миэлти. Я держу связь со скрытым из пограничного поста. – Он взглянул мне в глаза, улыбнулся и добавил: – Того, где была вчера Арца. Да, он видел тебя.

Ночь, холодные потоки, одиночество и полет среди темных ветров вернулись ко мне, захлестнули душу. Почудилось, что под ногами нет опоры, – я вцепилась в подлокотники, усилием воли сдержала крылья. Я должна слушать внимательно, должна мыслить ясно.

Я стала скрытой, чтобы выследить всадника, – но там уже был скрытый, следящий за ним. Кто? Это мог быть маг, ведь волшебство течет в нашей крови и в нашем дыхании, а враги ненавидят магию и всегда мечтали ее уничтожить. Но он не подал мне знака. Это могла быть черноволосая девушка, командир отряда. Но она ничего не сказала, даже когда мы остались наедине. Значит, это кто-то другой, кто-то из тех, кто не мог ко мне приблизиться и заговорить.

Нельзя спрашивать кто. Таков порядок. Расскажут – тогда узнаю, а не захотят – гадать бессмысленно.

Миэлти снова улыбнулся мне, перевел взгляд на Лаэнара и продолжил:

– Если хочешь устроить охоту на всадника, мы поможем. Я буду держать тебя в курсе, сообщу, как только узнаю, когда и где можно напасть, не привлекая внимания врагов.

– Я понимаю, – сказал Лаэнар. – Нам нельзя выдавать себя.

Его голос снова звенел, был полон силы. Не глядя, я протянула руку, наши пальцы переплелись. Лаэнар как клинок. Он сам разрежет все сомнения, уничтожит все преграды.

Все встало на свои места, все было как надо.

– Миэлти даст вам сигнал, когда придет время, – сказал Скэтар. – Я научу вас, как сражаться с всадниками. Они летают не так, как вы, сражаются не так, как вы. В большой битве эти уловки им не помогут, но сейчас вам лучше о них знать. Но не это самое важное.

Он замолчал. Мы ждали, смотрели на него. Я слышала стук своего сердца, слышала, как пульс Лаэнара отзывается эхом. Наконец Скэтар заговорил:

– Вы сильные, вы полетите в бой первыми. Но вы не одни. Каждый может помочь вам, и вы можете помочь каждому. Война уже скоро, и вам осталось научиться только этому. Вот что важно.

Мгновение он смотрел на Лаэнара, а потом добавил:

– Да. Меня прислал Мельтиар.

15

Казалось, мы покинули Атанг давным-давно. Песни песка и ветра уже пропитали мою душу, я жил, как живут здесь все, – и время растянулось.

Я вставал до рассвета, пил горький чай на полутемной веранде, отправлялся бродить по поселку. Приходил к стоящему на отшибе дому, садился на ступени рядом с часовым – Аник велела непрерывно наблюдать за хрустальными шарами – и курил. Прошел день и еще один – но шары оставались темными, пыль заносила их. Песня стонала и билась в них, текла от одного к другому, не находя выхода, но не сияла. Тин уезжал каждую ночь патрулировать вместе с ополченцами, в предгорьях было тихо.

Враги словно исчезли. Словно растворились в моем сне.

Когда рассветало, я уходил в дом и блуждал там среди древних вещей, вдыхал следы магии, пытался понять, о чем говорят слова на пергаментных листах. Но надписи были обрывочными, следы – неуловимыми, и я вновь доставал сигареты, синий дым окутывал меня. Мысли растворялись и рвались в небо, в заоблачную вышину, навстречу пронзительной тоскливой ноте, голосу флейты.

Вчера это стало невыносимо, и я забрал флейту из хрустального созвездия и отыскал Аник.

Я сказал ей: «Отправь кого-нибудь в Форт, пусть повесят ее в окне самой высокой башни, пусть ее всегда качает ветер». Аник смотрела на меня, ее глаза были черными и злыми, но она не задала ни одного вопроса, сделала, как я попросил.

Все, кроме Джерри, Рилэна и Тина, сторонились меня. Куда бы я ни приходил – на кухню, к лодке, к постам часовых, – ополченцы замолкали или понижали голос.

«Это не из-за песен, – сказал мне Тин. Его они считали своим. – Это из-за того, что ты колдуешь с вещами врагов».

Магия – ремесло врагов. Привычные слова, знакомые каждому. Роща выросла посреди Атанга, чтобы доказать людям, что это не так. Чтобы все увидели, что в нас тоже есть эта сила, мы сможем использовать ее, если начнется битва. Но граница далеко от Атанга, здешние люди думают так же, как двести, как триста лет назад. Я ничего не мог с этим поделать.

Живя в столице, я думал, будто знаю, что такое недоверие и враждебность. Во дворце и в казарме на меня часто косились с подозрением, мальчишки на улицах порой ругались вслед. Но там никто не смотрел на меня так, никто не отворачивался, когда я подходил.

Сегодня мне приснился весенний Атанг. Легкий ветер, пыльца в воздухе, солнечные блики на мозаичном полу. Вино искрилось в высоком кувшине, белые цветы оплетали чугунную ограду балкона. И, прислонившись к этой ограде, прямо передо мной сидела Арца. В ее волосах сияли драгоценные камни, прозрачные и алые, и ее платье было цвета огня – шелковое, невесомое, оно струилось от каждого движения.

Мы говорили, но я не запомнил слов – смотрел на Арцу и сгорал, не мог отвести взгляда от ее золотистой кожи, от улыбки, беспечной и легкой, от солнечных искр в ее глазах. Но я должен был сохранять спокойствие, ведь я знал: она враг. Враг, живет среди нас и не подозревает, что мне все известно.

Но потом она засмеялась, и я обо всем забыл. Вскочил, чтобы рвануться к ней, – и мир перевернулся, померк, все заслонили горы, черная гряда, режущая небо. И выше, над горами, вскипала темная волна, бескрайняя грозовая туча, готовая рухнуть, захлестнуть мир.