Влад Волков – Три сокровища (страница 27)

Из открытой двери пахнуло ещё хуже каким-то замогильным смрадом и холодом. Все чуть ли не синхронно приставили к носу рукав, морщась от тошнотворного запаха. И тем не менее компания зашагала внутрь особняка, проходя мимо прачечной, складов и чуланов, запертых дверей ещё в какие-то комнатушки, быть может, спальни прислуги, если они располагались внизу, а не наверху.

– И вправду немыслимое количество испорченных гниющих продуктов, – закашлялась Шанти, заглянув в кухню. – Но ни поваров, кхе-хке, никого… Всё побросали да сбежали отсюда? Что же могло напугать так всех, что ни вещи собрать, ни припасов схватить?! – не понимала она.

– Чем бы оно ни было, далеко они всё равно не ушли… – мрачно заметил Берн впереди, остановившись мимо лестницы.

Обойдя его, остальные заметили фигуры двух поваров. Молодого худощавого и усача покрепче, постарше. Возможно, это даже были отец с сыном, работавшие вдвоём, хотя толком лица их всё равно сейчас было не распознать. Тот, что был помоложе, к примеру, лёжа на ступеньках рядом со свалившимся колпаком, был весь бледным, сине-зелёным, с примесью серого тона сморщенной, плотно облегавшей скелет, кожи.

Трупы казались высосанными, обескровленными. Словно кладбище мумий, валялись тела на лестнице одно за другим. Одежда из-за образовавшейся худобы на них смотрелась совершенно не по размеру. Шанти попыталась закрыть глазки Лилу. Бернхард, шагая дальше, вверх по покрытым в центральной части алым ковром деревянным ступенькам, обнаружил и горничных, и виночерпиев, и другую прислугу.

– Упокой Хель их души навечно в светозарной Вальгхалле… – проговорил Аргон, вытаращив глаза на такое количество обескровленных тел.

– Выглядят, как те, что на площади, – смекнула Ассоль. – Командор Барс и остальные… Помните?

– Как тут забудешь… – пробубнил Берн.

– Что случилось здесь? Давайте наверх, туда, где было разбито окно, – предложила Шанти.

Аккуратно прошагав мимо иссохшихся трупов, компания поднялась на второй этаж поместья, заглянув в одну из комнат, оказавшуюся курительным залом. Здесь были бильярдный стол с каменными цветными шарами и зелёным сукном, столики для карт, диваны, вдали виднелся роскошный камин с вычеканенными орнаментами, а вот пол весь был усеян трупами в богатых одеждах и вновь телами прислуги.

– Здесь, похоже, был званый вечер. Барон пригласил пару друзей, те пришли со своими пассиями… – соображал Бернхард, разглядывая покойных.

– Хорошо, без детей, – качала головой ужаснувшаяся цыганка.

– Сколько невинных жертв! – ужасалась Ассоль. – Ёж-поварёш… Ужас какой!

– Пили вино, раскинули карты, играли вон в игры, – кивнул Вильгельм. – Свечи вон все прогорели, только застывшие подтёки воска повсюду под ними… Ничего здесь не трогайте! – взволнованным тоном, ещё выше обычного, вовремя остановил он Ассоль, протянувшую руку к деревянным фигуркам. – Я, как ищейка, заверяю, что ничего нельзя двигать или перемещать.

– Все осколки внутри, – аккуратно подошла к разбитому окну Шанти. – Это не отсюда что-то выбросили наружу или кто-то выпрыгнул, это что-то влетело сюда…

– Как понять «влетело»?! Это ж какой валун нужно было метнуть… – прикусила губу Ассоль.

– Магией? – поглядела цыганка на гномочку.

– Здесь полно следов чар, но не магии земли, метающей камни… – ответила та.

– Это он! – указала Ассоль на господина в красном наряде с бриллиантовыми запонками. – Сложно узнать с искорёженным лицом, но это он приезжал в деревню. Он здесь живёт, – уверяла она.

Мужчина лежал близ стола с раскрытым ларчиком, плотно зажатым в сморщенных костлявых пальцах. Вильгельм присел рядом, оглядывая, в первую очередь, пустой контейнер, а затем осмотрев бегло и всё вокруг: не выпало ли куда и не откатилось ли его содержимое. Но обнаружить ничего не удалось.

– Так высосали, что аж кожа вдоль рук треснула вся от запястья к локтям, – с ужасом после беглого осмотра проговорил Вильгельм.

– И у этой тоже, – глядя вниз на служанку, проговорил Берн. – Да и здесь…У всех тут…

– Что же могли украсть? Это явно важная штука… – произнесла Шанти.

– Как бы не ради неё здесь вообще всех обескровили, – выпрямился, качая головой, анимаг.

– Рубин Молоха он тут хранил, в деревню ещё привозил, показывая за деньги под стеклянным куполом при охране. Я тоже ходила, интересно же на большущую драгоценность поглядеть. Камень был как раз такого размера, – указала Ассоль на ларец. – Чтобы сюда на подушечке помещаться. В нём и выставлялся с открытой крышкой. Его ни в серьги, ни в кулон, ни в кольцо, никуда не вставить, слишком крупный. Гранёный, красивый такой, красно-алый, ну рубин же.

– Кажется, надо попросить Финча или даже скорее Росми навести справки о том, что же это за камни такие. У экс-капитана нашего Изумруд Тескатлипоки выкрали, здесь забрали Рубин Молоха… – проговорила цыганка. – Всё это определённо взаимосвязано, вопрос только в том, сколько их и зачем они кому-то понадобились. Ну, и ещё вопрос, куда снова гном наш запропастился? Надеюсь, хоть к женским трупам приставать он не собирается?

– Да здесь я, здесь я! – раздался голос Аргона поодаль. – У шкафчика с элитными напитками. Смотрю, что у этого богатея из винца есть. Красть грешно, конечно, прости меня, лучезарная Фригга, но им-то здесь уже больше не надобно! Стало быть, бесхозная вещь! – достал он одну бутылку, ловко откупорив и поднеся горлышко к носу, чтобы почуять аромат. – Ух! Креплёное! Можжевеловое! Мы похожее делаем… Да это ж наше литье и наплыв ребристой печати на донышке! Вино гномов! Хо-хо, бутылочка, давно не виделись! Вот куда тебя продали-то! Ну, за встречу! – отхлебнул гном. – Может, и на кухне сухие травы да пряности какие-то есть.

– А не думал, что по закону имущество, в том числе и все склянки да мешочки с их содержимым, принадлежит ближайшим родственникам покойного аристократа? – хмыкнул Бернхард, как бывший стражник явно зная всякие перипетии закона, подходя ближе.

– Вот именно, – кивнула Шанти.

– Да не всё я возьму, по чуть-чуть отсыплю себе отовсюду. По бутылочке того да этого заодно, мешковиной обернуть, к одежде положить аккуратно, дабы не разбить, – отвечал гном.

– Тогда и погреб проверь, нет ли ещё какой выпивки, которую можно с собой забрать втихаря, – попросил его экс-капитан.

– Душечка! – возмутилась цыганка, вот это уже совсем не одобрив. – Хватит паясничать. Надо думать о важном. И Молох, и Тескатлипока – божества тёмные, злобные, как и высвобожденный Ахриман. Помните, что верховный канцлер сказал нам? Кто-то пробуждает злобные божества! Это может быть крайне опасно.

– Но камни в пробуждении не участвуют, – оглянулся на неё Берн. – Божественная сущность запирается в атрибут-реликвию. В артефакт. Коса Мортис, Меч Ареса, Диадема… кого-то там. В общем, ясно. А самоцвет – просто красивая драгоценность, стоящая в украшении алтаря или статуи храма.

– Всё так, – кивнула Лилу. – На артефактах есть украшения в виде каменьев, жемчужин, у кого что, а бывают и без самоцветов совсем. Сами камни с ритуалами точно не связаны.

– Значит, вещица намоленная, обладающая энергией! – сообразил Аргон, развернувшись с неимоверным количеством бутылок в охапке, едва удерживая всё в руках. – Кристаллы и так сами по себе энергетически заряженные богатства недр! Недаром же маги и чародеи себе посохи да палочки украшают ими. Так ещё и энергия с ритуалов и церемоний внутри храмов вся идёт именно к такому главному камню. Для чего, по-вашему, там, на стенах и постаментах, есть металлические оправы, пластины, направляющие элементы. Храм строится так, чтобы всё шло именно к этому самоцвету, а он впитывал, впитывал, впитывал…

– Дай-ка я тоже повпитываю, – выхватил из подмышки у гнома плоскую, наполовину пустую бутыль с медовым пряным ликёром Бернхард.

– Бернхард! – возмутилась вновь его поведением Шанти.

– Это магия крови, – выставив ручки, за время их разговора проанализировала Лилу случившееся по ауре и энергетическим следам. – Но не какое-то конкретное колдовство. Это не ритуал, не жертвоприношение… Кто-то просто вытащил всю кровь из них.

– В смысле, выпил? – уточнила, обернувшись, цыганка.

– Отметин на шее не видно, – ответила гномочка. – Кровь забрали насильно, буквально вырвали из тела, поэтому треснула кожа вдоль рук.

– И никаких следов на ковре, на полу, на столах, на шторах! – удивился Вильгельм. – Изъял каждую каплю!

– Точно тот демон рогатый, которого на крыше мы видели! – с уверенностью заявила Ассоль. – Это мог быть Амон?

– Амон? Нет-нет, – замотала Лилу головой. – Если б не следы крови, можно было бы обвинить ещё пауков… Ананси…

– Пауков! – всплеснул руками Аргон, разбросав тут же разбившиеся обо всё вокруг бутылки. – Где? Где? А-а-а! Каких ещё пауков?! – задёргался он, принявшись отряхиваться на всякий случай.

– Сдурел совсем! – возмутился Бернхард от разлитой выпивки.

– Говорю же, здесь магия крови, а не пауки, – повторила Лилу.

– Так здесь нет пауков? Вотан всемогущий, – выдохнул гном. – Неловко тогда получилось… – оглядел он осколки и лужи пролитых напитков.

– Так кто мог высосать из них всю кровь? – с ужасом в глазах интересовалась Ассоль.

– Возможно, что Шезму… Он сторонник Амона, а после его низвержения – сподручный бога зла Сета. Шезму – жестокий бог крови и убийств. Он придумал казни и пытки под прессом. А ещё у него голова сокола. Возможно, всё связано, только… – приложила Лилу в задумчивости пальчик к губам, а неуверенный взор задрала к потолку.