Влад Волков – Сплетающие Тени 2: Возрождение (страница 6)

Граница между мирами. Тонкая, как паутина, и рваная, как старая рана.

— Успел, — выдохнул Хосе.

Он начал спускаться по склону, но не сделал и десяти шагов, как земля под ногами задрожала. Из-за скального выступа слева вылетели три тени — стремительные, бесшумные, как выпущенные из лука стрелы. Гончие.

Они окружили его полукольцом, прижимая к обрыву, за которым начинался спуск к Разлому. Три твари без шкур, с глазами-дырами и пастями, открывающимися в четыре стороны. Но одна из них отличалась от остальных.

Она была крупнее. Её рёбра срослись в подобие брони, а на месте глаз горели не просто дыры, а два тусклых красных огонька. И в пасти у неё... в пасти у неё трепыхались три серебристые искры. Три украденных лица. Одно из них — женское.

— Отдай, — сказал Хосе, и голос его прозвучал ровно, несмотря на бурю внутри. — Отдай лицо моей матери.

Ловчий — а это был именно он — склонил голову набок. Его пасть медленно, с влажным хрустом, сомкнулась, скрыв искры внутри. А потом он заговорил.

Голос Ловчего был похож на звук ломающегося льда — резкий, многослойный, с эхом, которое отдавалось не в ушах, а прямо в костях.

— Мальчик-шаман. Носитель-слов. Ты-опоздал.

— Я как раз вовремя, — ответил Хосе, доставая осколок кристалла Акаша. — Вы ещё не у Разлома. Знание всё ещё здесь.

— Знание-здесь, — согласился Ловчий, и его красные глаза вспыхнули ярче. — Но-и-мы-здесь. Трое-против-одного. Раненый-против-целых. Ты-умрёшь-здесь-мальчик.

Две обычные Гончие начали медленно обходить его с флангов, припадая к земле. Их мышцы перекатывались под голой плотью, когти оставляли борозды в камне.

Хосе лихорадочно перебирал в памяти Истинные Слова. Слово-развоплощение, которое он использовал против первой Гончей, отняло слишком много сил. Повторить его трижды? Он просто рухнет замертво. Нужно что-то другое. Что-то хитрее.

И тут он вспомнил. Не символ — урок. Старый урок Урха, который тот вбивал ему в голову годами.

«Шаман не воин, мальчишка. Шаман — это обманщик. Ты не побеждаешь врагов — ты заставляешь их победить друг друга. Или самих себя. Сила — это последнее, к чему ты прибегаешь. Сначала попробуй хитрость».

Хосе убрал осколок в карман. Вместо этого он вытащил бубен.

— Вы правы, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал устало и обречённо. — Я ранен. Сил у меня мало. Троих мне не одолеть.

Ловчий издал звук, похожий на смех — сухое, скрежещущее «ха-ха-ха».

— Мудрость-поздно-пришла.

— Но я могу предложить сделку, — продолжил Хосе. — Знание, которое я получил от Акаша, огромно. Я не успел его весь... переварить. Оно жжёт меня изнутри. Если я просто взорвусь им — вы не получите ничего. Так устроено это знание: оно не переваривается мёртвой плотью.

Это была ложь. Чистая, наглая, отчаянная ложь. Хосе понятия не имел, переваривается ли знание Акаша мёртвой плотью. Но Ловчий этого тоже не знал. А Гончие Бездны, при всей своей чудовищности, были созданиями порядка. Они подчинялись правилам, пусть и извращённым. Им нужна была доставка знания хозяину, а не его уничтожение.

Ловчий замер. Красные огоньки в его глазницах сузились до точек.

— Предлагай.

— Я предлагаю честный обмен, — Хосе поднял бубен. — Вы отдаёте мне лица, которые украли. Все три. А я добровольно отдаю вам часть знания. Ровно столько, сколько весят эти три души.

Гончие переглянулись. Обычным зверям такое поведение было несвойственно, но эти твари, похоже, были связаны чем-то вроде коллективного разума. Ловчий принимал решение за всех.

— Три-жизни-за-три-слова? — в его голосе послышалось сомнение. — Неравноценно.

— Тогда добавлю бонус, — Хосе начал медленно, ритмично постукивать по бубну. Не для того, чтобы открыть проход в мир духов — просто чтобы создать ритм, усыпить бдительность. — Я знаю Имя Глашатая Бездны. Не титул, не прозвище. Настоящее Имя. То, которое даёт власть над ним.

Это была правда. Среди символов, вложенных Акашем в его разум, было одно слово, которое сияло ярче всех остальных. Оно было таким огромным и страшным, что Хосе боялся даже мысленно смотреть на него. Имя того, кто стоял за Глашатаем. Или, возможно, имя самого Глашатая. Он пока не разобрался.

Но эффект на Ловчего это произвело ошеломляющий. Тварь отпрянула, прижалась к земле, из её пасти вырвался звук, похожий на скулёж.

— Имя-Хозяина? Ты-знаешь-Имя?

— Знаю, — соврал Хосе. — И я отдам его вам вместе с частью знания. В обмен на лица.

Ловчий колебался. Его красные глаза то вспыхивали, то гасли. Где-то на периферии сознания Хосе чувствовал, как тварь лихорадочно просчитывает варианты. С одной стороны — прямой приказ Глашатая: доставить знание любой ценой. С другой — возможность узнать Имя, которое даст им власть над самим хозяином. Для существ Бездны, лишённых души, но не лишённых амбиций, это был слишком лакомый кусок.

— Докажи, — проскрежетал Ловчий. — Скажи-Имя. Тогда-отдадим-лица.

— Нет, — Хосе покачал головой. — Сначала лица. Я кладу знание в бубен. Вы отдаёте лица. Я забираю лица — вы забираете бубен. Вместе с Именем. Размен у Разлома, где сама реальность подтвердит честность сделки.

Он указал на сияющую трещину позади себя. Разлом был идеальным местом для заключения договора — на границе миров любое слово обретало силу, а любая ложь становилась смертельно опасной. Ловчий знал это.

— Согласен, — выдохнул он после долгой паузы. — Но-если-обманешь...

— То Разлом поглотит меня раньше, чем вы успеете меня разорвать, — закончил Хосе. — Идём.

Он повернулся спиной к тварям — жест либо глупого, либо очень уверенного в себе человека — и начал спускаться к Разлому. За спиной он слышал мягкую поступь лап по камню. Гончие шли за ним.

Бубен в его руках едва заметно дрожал. Внутри него уже пульсировала частица знания — небольшой фрагмент, который Хосе вырвал из своего сознания и вложил в инструмент. Этого хватит, чтобы сделка выглядела настоящей. Что касается Имени... его он в бубен не вкладывал. Потому что даже если бы он знал его наверняка, отдавать такую силу в лапы Бездны было бы безумием.

Он обманывал их. И если Разлом почует ложь...

— Риск — наше ремесло, — прошептал он слова Урха и ступил на край сияющей бездны.

Разлом ответил ему низким, утробным гулом.

Глава 7: Сделка

Это было первое, что ощутил Хосе, когда остановился в шаге от сияющей бездны. Земля под ногами не просто дрожала — она вздымалась и опадала, как грудь спящего великана. Воздух здесь был густым от просачивающейся из трещины энергии, и каждый вдох отдавался в лёгких странным покалыванием, по ощущениям будто он вдыхал не кислород, а крошечные осколки звёзд.

Разлом простирался в обе стороны до самого горизонта — извилистая, пульсирующая рана на теле мира. Его края светились всеми цветами, которые только можно вообразить, и некоторыми, которым не было названия. Глубина его была непостижима: Хосе видел, как клубится там, внизу, первозданный хаос — та самая субстанция, из которой духи творения когда-то вылепили реальность. Она была прекрасна. И она была смертельна.

Но самое страшное было не в этом.

Над Разломом, раскинув руки, висел человек. Или то, что когда-то было человеком. Его тело было полупрозрачным, сотканным из того же разноцветного света, что сочился из трещины. Одежды его — длинный балахон, расшитый символами древнее самого Акаша — колыхались в несуществующем ветре. Глаза его были закрыты, лицо безмятежно, но Хосе знал: это не сон. Это бдение.

— Страж Разлома, — прошептал он, и колени его сами собой подогнулись.

Это было существо из легенд. Не дух, не бог, не демон — нечто совершенно иное. Говорили, что когда-то Страж был шаманом, который вызвался добровольно стать замком на двери между мирами. Он отказался от жизни, от смерти, от перерождения — от всего, кроме своей бесконечной вахты. Никто не знал его имени. Никто не знал, сколько тысяч лет он здесь висит. Но каждый, кто приближался к Разлому, чувствовал его присутствие — тяжёлое, как взгляд самой вечности.

И сейчас этот взгляд был устремлён на Хосе.

— Сделка, — произнёс Страж, и голос его прозвучал не снаружи, а внутри — в самой сердцевине существа Хосе. — На границе миров предложена сделка. Я — свидетель. Я — судья.

Ловчий и две Гончие остановились в десяти шагах позади Хосе, не решаясь приблизиться к краю. Даже твари Бездны боялись Стража Разлома. Но отступать они не собирались — их красные глаза горели голодом и жадностью.

— шаман предложил обмен, — проскрежетал Ловчий. — Три украденных лица в обмен на знание Первого Слова. И на Имя Хозяина.

Страж медленно, величественно повернул голову. Его закрытые глаза, казалось, видели всё — каждую мысль, каждое намерение, каждую крупицу лжи.

— Это так, Хосе, сын Мары-травницы, ученик Урха-Без-Тела?

Хосе сглотнул. Лгать под взглядом Стража было невозможно. Но и говорить правду означало умереть — либо от когтей Гончих, либо от потери лиц, которые они унесут Глашатаю.

— Это так, Страж, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Я предложил обмен. Три лица в обмен на знание. И на Имя.

— Знание в бубне, — подтвердил Страж, и Хосе похолодел: он не показывал бубен, но Страж уже знал. — Частица мудрости Акаша, вырванная из твоей собственной души. Это подлинно.

Ловчий издал довольный клёкот.

— Но, — продолжил Страж, и голос его стал на тон ниже, — Имени в бубне нет.