Влад Волков – Анфиса. Гнев Империи (страница 28)
На фоне взбалмошного молодого напарника этот мужчина лет порядка тридцати выглядел аккуратным и сдержанным. Перенимал на себя всё внимание Анфисы, потрясая своим мрачным и жутким нарядом. Он молчаливо шагал прямо к Альберту с дочкой, в то время как златовласый, с короткой стрижкой парень в красном кафтане и начищенных до блеска сапогах откровенно веселился, бегая по улицам и голося по всю мощь.
– М-м, детка! Да ты сегодня просто огонь! – посмеивался юноша-чародей с иронией, испепеляя женщину-зомби. – Так, а вы что встали, голубчики? Дай мне, дай мне немного огня! – напевал он. – Как костры горят, м-м-м, обещания…
– Маркус! Друг мой! Наконец-то! – воскликнул Альберт, прошагав вперёд, когда синеглазый мужчина с черепами на плечах, да и много где ещё в декоре и инвентаре, приблизился к карете, взмахом посоха вытянув сиреневую ауру у затрясшихся, окружавших отца с дочерью мертвецов, так что весь этот «отряд» из десятка трупов просто разом пал бездвижно на землю.
– Ого, – удивилась Анфиса. – А так можно было…
– Кто-то вкладывает силу в зомби, чтобы их поднять. Зачем ей пропадать зря, если я могу её вытащить, – резким взмахом руки некромант-альбинос направил посох вбок, выпустив яркий прожигающий луч малинового пламени сквозь толпу ковыляющих мертвецов, – и преобразовать! – закончил он, изрядно проредив толпу. – Нам надо поторапливаться.
Высокий лоб с парой заметных морщин, казалось, всегда нахмуренные брови из-за выразительных деталей черепа, наплывавших вперёд так, что глаза будто всегда прятались в темноте. Широкий рот с бледными, терявшимися на фоне белого цвета лица губами. Для Анфисы этот мужчина выглядел весьма зловеще.
Пока девочка разглядывала его перстень-череп, со стороны правого бедра некроманта взлетели с пояса в воздух и ярко засияли те самые песочные часы – миниатюрные, аккуратные, испускающие столь сильный и при этом совсем не слепящий мягкий свет. Оправа из переливающихся металлических завитков, плоская основа из дорогой древесины, золотые песчинки внутри… Артефакт облетел Анфису, обвился вокруг опущенной левой руки и, будто став призрачным, проник внутрь, вернувшись «на место» чуть ниже запястья.
– Так вот в чём дело. А я думаю, почему вокруг всё кажется таким знакомым, будто всё это уже было… – проговорил Маркус, не меняясь в лице.
Голос его был низким и грубым, словно всегда недовольным, словно мужчина вообще не любил разговаривать и каждую фразу выдавливал из себя будто под пытками. Тембр вязкий, напористый, властный. Он вызывал у девочки неприязнь, напоминая учителя по чистописанию. «Как вы выводите букву «В», леди Крэшнер? Это что там у вас? Восьмёрка? Так вы себе её представляете?» – эти издевательские насмешливые интонации так и гремели воспоминаниями в голове.
– Ты спас мою дочь, – произнёс Альберт мужчине, пока напарник того развлекался, делая кувырки с огненными залпами, – Разговор о герое и монахе обрёл ещё больше смысла.
– Хоп! Хей! Пла-ме-ней! – веселился паренёк, зачищая местность от ковыляющих трупов, выстреливал с ладоней серией по три небольших пламенных сферок подряд, нагибался кренделями, изворачиваясь и пуская огонь под коленом…
– Похоже на то, – недоверчиво оглядел девочку в её наряде некромант. – Больше походит на мальчишку. Что ж. Уговор есть уговор, Альберт. Видать, часы здесь уже дел наделали… Надеюсь, ход времени от того не сломался. А я, кхм-кхм… Маркус Брандт, от лица Гильдии Некромантов и всей столичной Академии, вашей семье Крэшнеров на хранение вручаю Песочные Часы Хроноса! Это формальность, которую меня обязал произнести старый магистр, храни его господь, – осенил себя беловласый мужчина крестным знамением.
– Некромант крестится? И не сгорает при этом? – наклонила ошарашенная Анфиса голову.
– Малышка, мы тебе не упыри какие-нибудь. Некроманты Империи, как и официальные маги, работают на церковь, – грубо ответил тот, явно обидевшись.
– Но не все, – из темноты вышел монсеньор в чёрном камзоле, широкой шляпе, с тростью и металлической маской скалящегося пса – более вытянутой, чем был рельеф лица на маске кицунэ у Анфисы, но все же не настолько реалистичной и длинной, как настоящая собачья морда: нечто своеобразно адаптированное именно под форму надеваемой маски.
– Мельхиор! – оскалилась Анфиса.
– Как мило, – чуть наклонил голову, покосившись на неё, тот. – Признаться, польщён, я не думал, что слава обо мне так быстро распространится, – дёрнул он плечом, будто красуясь и поправляя плащ.
– Я ведь имел в виду «официальных» чародеев, а не кучку полоумных поклонников Мары, – недовольно сощурился Маркус.
– Лучше быть свободными идолопоклонниками, чем тупым барашком из покорного стада, – сквозь свою маску сверкал бирюзовыми глазами чернокнижник, поднявший здесь с кладбища трупы.
– Мельхиор, лови топор! – раздалось сбоку, и действительно, в направлении некроманта в маске стремительно нёсся сгусток огня, по форме напоминавший топорик.
Тот взмахнул пальцами левой руки в чёрных перчатках, и заклятье растворилось о невидимый барьер, проявившийся чёрной спиралью лишь в самый момент столкновения, так как затухающий огонь «топора» его чуть подсветил.
– Я ведь мог отразить заклятье и разрубить твоего паренька напополам. Считай, я сегодня в хорошем расположении духа. Мне льстит известность, и я рад тебя повидать.
– Убирайся, – выставил вперёд свой костяной посох беловласый чернокнижник, оскалившись.
– Мы ведь когда-то были друзьями, Маркус. Почему ты сменил сторону? Ещё ничего не поздно вернуть всё обратно, – проговорил куда более мягко, чем гремел обычно его голос, Мельхиор, но мужской тембр сопровождал гулкий лязг эха металлической маски.
– Это ты помешался, изменник! – угрожающе отвечал второй некромант, встав перед девочкой и её отцом, а козлиный череп его посоха засверкал ещё ярче. – Ты предал всё и всех! Ты убил… Розу…
– Как же меня бесит всё розовое, ты бы знал, – хмыкнул Мельхиор.
– Потому и выбрал такой цвет, для тебя старался, – скалился Маркус, и глазницы навершия его посоха засверкали ещё ярче.
– Верни себе рассудок, друг. Царица-тьма направляет нас обоих, пусть и разными путями. Они вечно пересекаются, как видишь. Не пора ли уже прозреть? Сбрось церковные оковы, забери у них книгу и передай мне, – велел некромант в маске. – У тебя даже имя в честь Мары. Не позорь свои корни и своих предков! Я знаю, как распорядиться гримуаром. Тебе понравится. Ты будешь очень удивлён.
– Зря стараешься! – топнула вперёд Анфиса, выглядывая из-за закрывавшего её Маркуса. – Я бросила её в огонь! Сожгла твою хитрую тетрадочку с ответами для контрольных! Всё! – показала она ему язык, правой рукой всё ещё держась за ушибленное плечо.
– Рукописи не горят, – хладнокровно хмыкнул чернокнижник с тросточкой, переведя взор с другого некроманта на девчонку.
– А я отпел душу архиепископа, так что его секретов вы здесь не добьётесь, – широко улыбнулся Альберт.
– Понял, голубчик? – с улыбкой подошёл с правой стороны паренёк лет шестнадцати с пылающими руками. – А как это – «отпел душу»? Что-то случилось? Мы что, не успели? Специально шагали с той стороны дороги, и повозка здесь…
– Вы мне только помогли, – явно, судя по глазам в прорезях, ухмыльнулся под своей маской Мельхиор.
– Я сказал тебе, убирайся! Мы шли с самой церкви по пятам за тобой, с кладбища, сожгли всех твоих упырей… – цедил Маркус.
– Зажигали не на шутку! – его молодой помощник с озорством дунул на танцующие огоньки правой руки, как бы задув их, а через миг снова возобновляя пляску ярких горячих язычков своего магического пламени.
Теперь Анфиса могла увидеть, что в левом ухе у него золотая серьга-кольцо. Брови его были какими-то необычными, сильноизогнутыми, а глаза ярко-зелёными, совсем не такими приглушённо-малахитовыми, как у неё, а прямо-таки яркие, сочные, цвета свежей зелени.
– Синдри, – недовольно выдохнул ему некромант с посохом, покачав головой и вновь подняв взор тёмно-синих глаз на Мельхиора и продолжая свою речь. – Сожгли всех твоих упырей, разделаемся и здесь с каждым мертвецом! У тебя нет больше армии! Лучше сдайся на милость Императора! Это тебе, может, ещё не поздно сменить сторону, раскаявшись в том, что ты сделал, – проговорил мужчине в металлической серебристой маске альбинос.
– Вот ещё, – хмыкнул тот. – У меня немало единомышленников. Сколько ни жги костры, друг, а ночь по-любому наступит. Что вы станете делать, когда света больше не хватит, чтобы сиять сквозь густую тьму?
Мельхиор выпустил трость, вспорхнувшую и зависшую перед ним. Он элегантным, но быстрым движением достал из кармашка небольшую прозрачную склянку и пробку к ней, сжимая ту пальцами. Сделал несколько пассов руками, отчего завращалась и трость. И из раны первосвященника крупицы крови, переплетаясь в воздухе алыми нитями, в одно мгновение проплыли мимо всех прямо к нему, опускаясь в горлышко сосуда и заполняя тот. Затем он резво его закупорил и подхватил трость выпадом руки вперёд.
Прежде, чем кто-либо успел что-то сообразить и что-либо сделать, Мельхиор, едва заметно ударив кончиком трости о землю, вызвал вспышку густого синеватого дыма, застлавшего его в полный рост. А когда дым рассеялся, перед ними уже не стояло этой статной фигуры, как не виднелось некроманта и где-либо ещё вокруг.