Влад Волков – Анфиса. Гнев Империи (страница 27)

Вокруг уже не было беготни и суеты, жители деревни её покинули. Оттого и некому, кроме Анфисы, было прийти сейчас на помощь. Девочка уняла огонь, успокоив эмоции, хотя боль в плече никуда, разумеется, не девалась. Направившись к площади, она хлопнула себя рукой по лицу и развернулась за сумкой под уже вовсю горящим соседним домом. Благо хоть никакая полыхающая деревяшка не упала прямо на бордово-алый мешок, иначе бы сгорела и ткань, и одежда внутри, и даже книга. Впрочем, последнее, может, даже и к лучшему. Девочка задумалась, а не швырнуть ли её в огонь.

VII

Хотелось спешно бежать к повозке, надеясь, что отец именно в ней. Но топот мог бы привлечь мертвецов, поэтому, вопреки всем желаниям, Анфиса старалась шагать аккуратней. Что она скажет Альберту, опознавшему в ней убийцу по наряду, она ещё даже не представляла.

На подходе к карете слышался отцовский голос, заканчивающий молитву. Нунций Крэшнер стоял по ту сторону, прямо у тела Магнуса, отпевая его и перекрещивая пальцами. Девочка была несказанно рада сейчас узреть папу живым и невредимым, потому ускорила шаг, смахивая пальцами здоровой руки слёзы с глаз, а на лице заиграло подобие улыбки.

– Папочка! – схватила Анфиса нунция в крепкие объятия. – Я… это всё я, это было нужно, чтобы…

– Тише-тише, принцесса, – коснулся Альберт её волос. – Тебе нельзя волноваться! Дыши и считай считалочку, успокойся. А то, ты думаешь, я не знаю, кто это сделал, если мой кинжал торчал у него из груди, – ответил он.

– Вот, – девочка передала ему ножны. – Я переживала этот день столько раз…

– Мы же с тобой именно об этом и говорили в кабинете, – напомнил он, ведь и дня без этой убедительной беседы для Анфисы не проходило. – Я понимаю, что он не должен был всё рассказать, – вздохнул Альберт, глядя на труп первосвященника. – Маленькая принцесса превратилась в настоящую яростную фурию, получив высшую цель. Горжусь тобой.

– Гордишься?! Этим?! – скривила губы и изогнула брови девочка, всхлипнув и тоже посмотрев на несчастного Магнуса.

– Не тем, что ты сделала, а тем, ради чего это всё! – ответил отец. – Ты спасла Империю от вторжения мертвецов, но это не значит, что нет новых угроз и новых путей для зла распространиться повсюду.

– Я вызволила из огня несколько ребятишек и портниху… – как бы добавила девочка в оправдание или искупление, а потом вздрогнула, встревожено озираясь. – Бежим скорее! Нельзя здесь оставаться! – потянула она отца за руку.

– Залезай в карету, кардинал Квинт сейчас подойдёт, – повелел Альберт.

Двинувшись к карете, Анфиса заметила в отражении противоположном окне жуткий лик гниющего зомби, громко завизжав и попятившись. Отец приобнял её, тоже двинувшись от кареты подальше, глядя, как с разных сторон полукругом к ним приближается всё больше ковыляющих мертвецов.

– Спасла от вторжения, называется, – пробубнила девчонка. – А ну не с места! – выставила она вперёд вновь засверкавшую синим огнём правую ладонь. – Не подходить!

– Поднятие кладбища Уислоу ты предотвратить не могла, но это далеко не самое страшное, что могло приключиться. Готовься побежать к большому костру. Их там, кажется, больше. Но ты не бойся. Попробуем кинуть в них полыхающие поленья, – предложил Альберт.

Сзади на мужчину из темноты набросились двое уже «хорошо знакомых» вампиров. Громила и тощий с зачёсанными назад длинными волосами. Обычно они хватали девочку, но в этот раз старались заломить руки Альберту. Загасив пламя, Анфиса правой рукой кое-как потянулась за припрятанным кольями из осины, ринувшись на спасение отца.

Бугаю удалось с разбега вогнать первый прямо в грудь, а вот сил на второго уже не хватило. Только ранила в ногу. Работать правой рукой для маленькой левши было категорически непривычно. Казалось, она буквально не слушалась и не могла бить с должной силой.

Кричащий крепыш быстро истлел, хватаясь за торчащий кол и корчась в конвульсиях, а вот тощий достал свой нож с изогнутым дырявым лезвием. Сколько раз видела Анфиса это оружие. Сколько раз боялась, сколько раз встречала уже без страха, как должное. Потому опасения не было и сейчас. Чего бояться: если всё пойдёт не так, у неё есть уже отточенный план и всё можно будет начать опять с чистого листа. Разве что запас песчинок в этих часах рано или поздно закончится, ведь девочка не знала, насколько артефакт бесконечен.

Она сделала выпад первой, но вампир легко отвёл наточенный кол ударом лезвия, едва тот не выбив. Фехтовать-то её учили, но опять-таки левой. К правой руке даже стоек подходящих не было, не то что взмахов и ударов. Девочка, защищая отца, попыталась ещё раз, но носферату сильным взмахом срезал самый кончик кола, затупив тот и обратив в бесполезную палку.

– Вот и всё девочка, – ухмыльнулся кровосос, которому очень нравилось её пытать.

И затем в нападение перешёл уже он, помчавшись вперёд со своим ножом. Анфиса заслышала шёпот отца и резко пригнулась. Тут же над ней пронёсся выпад отцовских рук вперёд вместе с зажатым колом – тем, что остался от истлевшего бугая. И замахнувшийся в ударе худощавый упырь тоже получил своё, застыв на мгновение с колом в сердце, потянувшись к ранению и начав обращаться в мерцающий пепел, напоминающий тлеющую сгоревшую бумагу.

– Именно, «вот и всё», – произнёс Альберт, отряхнув руки.

Девочка выпрямилась и обняла его, но полукруг приближавшихся мертвецов всё ещё оставался. Они уже обогнули карету, спотыкаясь и поднимаясь, так что теперь были совсем близко. Тянули свои гнилые руки, уже намериваясь схватить, смотрели стеклянным, ничего не выражающим взором, отчего их облик казался ещё более страшным. А дочь с отцом пятились в сторону стены ближайшего дома, где даже окна не было, чтобы заскочить внутрь.

Нужно было держаться правее: там как раз между избами был небольшой тёмный проход к яблочной рощице, но зловеще постукивающие зубами безмолвные мертвецы перекрывали путь. Они всё приближались, сужая расстояние между друг другом. А у отца с дочерью на двоих были лишь тупой кинжал и ещё более затупившийся кол-палка.

Тут позади, со стороны поворота, что на углу харчевни, вырвался крупный всплеск пламени, потоком хлынувший сначала вперёд, а затем снизу вверх. Дальний участок озарили загоревшиеся зомби, продолжавшие двигаться, но при этом значительно медленнее.

Прежде в бесконечной веренице повторов девочка видела лишь, как слегка горит на спине или плечах одежда у живых трупов, как вспыхивают их волосы и это никак не сказывалось на их агрессии и напоре. А вот теперь, когда их целиком обращали в живые факелы, было видно, что это действительно вредит сковывающей их магии, делая медлительными, а то и заставляя прогорать и бездвижно падать, словно убивая их навсегда.

– Ну? Вот! Нравится тебе? Вижу, что нравится! Как горят твои глаза! – слышался молодой озорной голос с той стороны дороги, особенно выделяя эмоциями слово «горят». – Хей, а ты? Тебе мало? Гори-гори ясно! Что? Солнцеворот справляем, как-никак! А тебе, папаша, огоньку не дать? – разбрасывался молодой златовласый парнишка огненными шарами направо и налево. – Архиепископ же предупреждал: курить – здоровью вредить! А ты не слушал! Вот и валенок!

– Вот это настоящая магия! Как волшебно! – воскликнула девочка, глядя на ловкость молодого златовласого паренька.

Глаза её наполнились искренним восхищением. Разум будто бы позабыл, что к ним с отцом приближались голодные твари. Сердце заколотилось с надеждой и трепетом. Девочка была буквально очарована тем, с какой ловкостью юноша справляется с огненными залпами. Многообразие мерцающих колец, вспыхнувший купол, летящие снаряды разной величины, линии огоньков из пальцев и настоящий столп пламени из совмещённых ладоней, будто дыхание дракона.

Это было совсем не похоже на приезжих, жонглирующих факелами артистов или местных, крутящих головешки, вынутые из костра. Здесь искрился талант, виднелась куда большая лёгкость, и при этом оставалось ощущение бесподобного уличного спектакля, настоящего представления, что тот устраивал из своего сражения с нежитью. Он был явно спортивным и хорошо сложённым, раз мог выполнять такие прыжки и кувырки.

Неподалёку шагал ещё один господин. Анфиса узнала обоих – те, что врывались, когда уже не могли помочь. И этого звали Маркус, как она помнила, именно он «вручил» ей Песочные Часы Хроноса. А сейчас он вертел свой посох с костяным навершием из козьего черепа, в глазницах которого полыхало яркое малиново-розово пламя. То и дело некромант-альбинос ниспускал со своего орудия сгустки энергии в виде сиреневых, раскрывающих рты людских черепов прямо в бродячих зомби, лишая тех сил.

Из-под накинутого чёрного капюшона виднелось белёсое, гладко выбритое мужское лицо и по краям сползали вниз длинные белые волосы прямыми нитями, словно колышущаяся паутина в давно забытой, полуразрушенной хижине. Кожа его выглядела бледноватой, словно он давно не был на солнце. Нагрудный доспех своими пластинами напоминал рёбра скелета. К крупным наплечникам крепились звериные черепа и торчащие большие шипы. При этом руки его выглядели довольно худыми, а запястья тощими и костлявыми.

Чёрно-пурпурный наряд чернокнижника имел подвесные украшения, на шее виднелось ожерелье из пронзенных монет, а поверх него был накинут свисавший нательный крест со сверкающими топазами. На поясе у некроманта располагались какие-то склянки, перья, мешочки, колья, клыки и настоящие человеческие черепа связкой.