Влад Тарханов – Коронованный судьбой (страница 42)

[4] Сленговое выражение — типа в океане, или в море. Первое, всё-таки скорее.

[5] С этими племенами англичане вели четыре! Целых четыре войны, пока смогли их покорить.

[6] Аккра — нынешняя столица Ганы, тогда — важный форпост британской колонизации Золотого берега в Западной Африке.

Глава тридцать первая

В окопах под Кимберли

Глава тридцать первая

В окопах под Кимберли

Центр алмазной добычи Кимберли

21 мая 1898 года

Лучшие друзья девушек — отнюдь не бриллианты

(народное творчество)

(добровольцы, но не комсомольцы)

Здесь, в Южном полушарии, конец мая — это начало зимы. Конечно, на Юге Африки сие время года — понятие весьма условное, но, как и везде, она сопровождается не самой приятной погодой. Нет, тридцатиградусные морозы — это про Наполеона и поход его Первого Еврорейха на Москву. Но дожди и слякоть… ну… тут иногда такое бывает. Хотя обычно просто холодно. Минусовая температура? Может пару раз за столетия в июле или августе выпадает, но это чаще всего на побережье. Тут, на материке такое — чудо из чудес. В общем, буры в окопах под Кимберли не мерзли. После разгрома англичан под Мафекингом африканеры воспользовались железнодорожной веткой на Кимберли и перебросили туда резервы. Питер Кронье пока находился на излечении, его ранение оказалось достаточно сложным, и эскулапы не исключали ампутации ноги, чему он отчаянно сопротивлялся. В его отсутствие командовать войсками у Кимберли (а там собралось порядка восьми тысяч буров с артиллерией и пулеметами) стал Луис Бота — один из самых толковых бурских военачальников. Надо сказать, что через португальские колонии в Трансвааль и Оранжевую республику потек ручеек добровольцев — и не только военных. Туда отправлялись и, так сказать, гуманитарные миссии. В общем, ополчение у Кимберли говорило на самых разных языках, хотя голландский и его африканский вариант были, всё-таки, основными.

(Луис Бота)

Дело шло к вечеру. У костра под деревом расположилась небольшая группа бойцов, говоривших на русском языке. К ним подошел еще один соотечественник, прислушался. Подстеливший на землю свою куртку доброволец уверенно декламировал:

— И минет день, настанет грозный час

И перестанут действовать законы

И будет слышан лишь тяжелый шаг

Идущих вдаль линейных батальонов!

— О Мишель, тебя опять на стихи пробило! Когда сочинить сподобился? — поинтересовался подошедший, довольно молодой человек с пышными усами.

— Леша! Это ты? Ты от Боты? Да… вот на привале как-то после вчерашнего боя на ум пришло…

— Ох, Michelle, ma belle, ты ж подумай, друг мой ситный, какие тут линейные батальоны? Не дай Бог нам тут их увидеть. Хотя… пока в Африке действуют легкие силы — у нас еще есть шансы, но вот нагонят, как ты говоришь, линейные батальоны — и раскатают нашу армию, которую армией считают по недоразумению, в тонкий блин раскатают!

— Алексей Ефимович! Скажи нам, будет штурм Кимберли али нет? Сколько в окопах на него глядючи торчать? — подал голос крупный грубых форм и внешности мужик, по прическе которого с упрямым чубом можно было сразу определить: казак.

— А чем тебе плохо? Чай есть, каша с мясом али мясо без каши имеется, сиди, да лимонников отстреливай. Не жисть, а благодать!

— Так дела хочется! Засиделись!

— Не спеши, Макар Николаевич, и до дела скоро дойдет. Хотя Луи очень не хочет во время штурма людей терять. Сам знаешь, британка сюда еще пришлёт, у неё много… Вот, говорят, прибыли батальоны из Индии, вроде Канадцы на подходе. Пишут, что те войска из метрополии гонят в колонии. А колониальные части сейчас к нам отправляют. Вот такой кордебалет получается.

— Вот скажи мне. ты, Алексей Ефимович, человек образованный. Я-то сюда за деньгой приехал. Платят хорошо и справно. А что мы вообще тут делаем? Какого лешего тут всё это заварилось?

— Да чего уж, скажу. — Вандам (а это был именно он, как вы догадались) присел на деревянный чурбачок, который его соратники использовали в качестве кресел. Вытащил трубку. Закурил, и только после того, как сделал пару затяжек ароматным виргинским табаком, продолжил:

— Когда-то, довольно давно, когда твои предки, Семёнов, только ушли от бар на Дон, голландцы были самой сильной морской державой. Всем укорот давали! Испанцев смогли нагнуть и свою независимость отстоять! И в Индию плавали, а Суэцкого канала не было. потому путь в Индию лежал вокруг Африки. И тут сам Бог велел — построить свои поселения, дабы командам отдых дать, отремонтировать чего.

— Ну да… дело нужное, житейское… — согласился казак.

— В общем. стали голландцы тут селиться. Ну а потом британцы стали силу набирать, и их прижимать. Свои фактории ставить, голландские забирать. Потомки первых поселенцев из Нидерландов ушли вглубь континента. Занялись фермерством. Но англичанка и там их достать хотела — мол, ложитесь под меня и никак иначе! Те дали им укорот. Так появились две бурские республики — Трансвааль и Оранжевая. Но на их беду нашли в этих местах золото…

— Эт точна, никому золота счастья не приносит! — профилософствовал Семёнов.

— Ага. Особливо когда у тебя рядом дюже жадные соседи, и их много! И у них войск дохрена!

— Так ведь англичане говорили, что война началась за права ойтлендеров, вроде их буры угнетали? — спросил Мишель, отложив блокнот, в котором карябал свои новые вирши.

— Давай и с этим вопросом разберемся. Вот приезжает в Россию человек и говорит: хочу принять подданство, ему сразу на блюдечке и пашпорт выпишут? Нет! Сам знаешь. надо еще доказать, что ты к России-матушке какое-то отношение имеешь али полезен ей будешь! И никак иначе! А тут понаприехали! Без году неделя на этих землях и требуют: дайте нам право избирать и быть избранным. А вот только приезжих чуть больше местных жителей. И выберут они своего англичанина и устроят тут свои, английские порядки! Кому это надо? Их что тут, как рабов держат? Нет! Трудись. Зарабатывай. Но главный вопрос не в этом. знаешь. какое самое важное требование выдвинули бритты? Чтобы ойтлендеры не платили налог на добычу полезных ископаемых — золота и алмазов. Немного — но пять процентов вынь да полож, раз ты в земле государства сего ковыряешься.

— Дык это немного! — удивился Семенов. — А держава свою долю иметь обязана! Завсегда так положено!

— Это для тебя немного. Для шахтера немного. А вот для Сесила Родса, который тут алмазными копями владеет очень уж много! Вот добывает он пять тысяч карат алмазов, а ту возьми, да целую кучу отдай с них бурам! Вот его и жаба задушила.

— А то! Жаба. Она самый страшный зверь! — под общий хохот подвел итог разговора казак.

— Ладно. Погуторили и будет. Вы Сашку Гучкова не видали?

— Чего это… видали! Он там какого-то индюка-французика чуть на дуэль не вызвал, так Люська Бота его рыто окопы отправил, чтобы у того в голове чуть проветрилось — горяч больно.

— А я чего ничего…? — задал риторический вопрос Вандам.

— Да мы ничего, что ты ничаво! — выдал риторический ответ Мишель, он же Михаил Заикин.

— Тьфу на вас! Пойду отсель. злые вы, вот! И Вандам пошел в сторону позиций, где добровольцы продолжали рыть окопы — самое первое укрытие по нынешним временам. Вот чего он никак не мог понять. Так отчего тут, в Африке, окопы делают полулежачие. Ну, откопают грунт на полметра, максимум, сделают гребень из земли — вот тебе и всё! Причем такой недоокопной болезнью страдают и буры, и англичане. Но сам лично ничего пока изменить не мог.

(британские стрелки)

Александр Гучков действительно славился на всю бурскую армию взрывным задиристым характером, да еще и чуть что — готов был вызвать обидчика на дуэль. Тот еще фрукт! Но боевой товарищ хороший, да и стрелок отменный. Алексей нашел его на позиции, и Гучков отнюдь не рыл окоп, а лежал в каком-то подобии оного, да еще и прижав ружье к плечу, явно кого-то выцеливая.

— Саша!

— Подожди, не мешай!

Он чуть сместил ствол Маузера (это винтовкой в основном и пользовались буры) и поправил прицел. Что-то пробормотал про себя. Едрихин (под псевдонимом Вандам) вытащил бинокль и стал смотреть позиции англичан. Там действительно намечалось какое-то шевеление. Несколько военных, один вроде даже в серьезных чинах, да еще какой-то гражданский! Они двигались вдоль линии окопов, что-то выясняли, говорили с солдатами. Мелькнула магниевая вспышка. Неужели это снимают для какого-то издания. И тут громыхнуло. Тот тип в гражданском упал.

— Вот хрень! Хотел ихнего генерала снять, да промазал! — расстроенно сообщил Гучков.

— Так все равно пулю не зря потратил. — решил успокоить товарища Едрихин.

— А всё равно все не то… — махнул рукой расстроенный снайпер. — бекасник[1] из меня так и не получится!

Через несколько дней пришло сообщение, что неизвестный бурский стрелок смертельно ранил самого Сесила Джона Родса. Его снмали для статьи в Таймс — про храброго защитника Кимберли от варваров-буров. Но фотография падающего от смертельного ранения Родса ни в одно из приличных изданий не вошла.

[1] Бекасник — это и есть на английском снайпер.

Глава тридцать вторая

Послесловие перед битвой

Глава тридцать вторая

Послесловие перед битвой

Москва. Кремль. Кабинет императора.

22 июня 1898 года

И пусть за тонким абрисом лета

Вас догонит где-то вдали

Ржавый дым горящего вельда,