Влад Тарханов – Коронованный судьбой (страница 10)
— Ну что вы, ваше сиятельство! Конечно, мне удобно провести с вами беседу в любом, удобном вашему сиятельству, месте.
Сказать, что Джордж Сала чувствовал себя тут уютно, так чтобы да, так нет. Но приходилось работать и в более стесненных обстоятельствах, а вот граф, похоже, развлекался, ставя журналиста в несколько неудобное положение. Впрочем, политическая эквилибристика была одним из главных коньков этого, далеко не бедного джентльмена. И дело тут даже не в деньгах Ротшильдов. И без женитьбы на представительнице этого семейства Альберту было откуда достать лишнюю сотню-вторую фунтов. Впрочем, и кратно большие суммы для него проблемными не являлись. Теперь же… Нет, нет, нет, никаких подачек от семьи баронов, только то, что оговорено брачным договором! Но открылись возможности забраться на вершину политического Олимпа. И Альберт Примроуз этим достаточно удачно воспользовался.
— Для начала, Джордж, хочу сообщить, что правительство и Его Величество уделили должное внимание скорбному происшествию на шахте Альбиона. Более того, Его Величество возмущен тем, что даже точное число жертв не удалось установить! Как выяснилось, совершенно не велся учет количеству людей, пребывающих под землей! Могу сразу же сказать, что все виновные в этой аварии будут примерно наказаны, а собранные материалы расследования переданы в суд! К сожалению, ничего более определенного до тех пор, пока не закончится расследование, сказать не смогу. Рекомендую вам и вашим читателям запастись терпением, ибо оно обязательно вознаградиться сторицей. Никто подобную трагедию замять не сможет!
Отдав некий социальный долг, премьер-министр немного настороженно смотрел на журналиста: как тот воспримет поданную информацию. Опытный журналист сразу же нашел фальшивые ноты в спиче высокопоставленного чиновника, именно таким господин Сала и являлся. Но Джорджу удалось изобразить маску полного доверия и одобрения, что привело интервьюируемого в весьма благодушное настроение.
— Ваше сиятельство, моих читателей этот вопиющий факт пренебрежения некоторых должностных лиц…
— Джордж! Я же сказал, до конца расследований никаких оценок! Никаких! Только по результатам официального изучения всех обстоятельств трагедии будут сделаны соответствующие выводы и приняты меры, чтобы такое не повторилось впредь!
— Несомненно, ваше сиятельство! А как тогда оценить тот факт, что некоторые предприимчивые люди сделали из трагедии спектакль? Продавая там напитки, расставив кресла, в которых присесть отдохнуть можно было за умеренную плату?
— Передайте вашим читателям, правительство и Его Величество были возмущены столь вопиющим попранием добродетели! И вот тут мы не будем ждать результатов расследования — найдем виновных и примерно накажем!
«Как же! накажут они… Совсем меня считают за наивного канадского индейца!»… подумалось журналисту. «Ну да, накажешь тут! Нет, кого-то да надо будет наказать, пусть местный констебль и назначит виноватого» — почти отзеркалил мысли визави господин премьер-министр.
— Несомненно, никто из моих читателей не сомневается в справедливости нашего правительства, которым вы, ваше сиятельство имеете возможность руководить. Но наших читателей интересуют вопросы внешней политики не меньше, чем вопросы внутренней. Скажите, ваше правительство выступает за нормализацию, насколько это возможно, отношений с Германской империей. Как вы оцениваете перспективу британо-германских отношений?
— Вы задаете весьма непростой вопрос, Джордж. Наше правительство ратует за развитие мирных и добрососедских отношений со всеми государствами континента, особенно с теми, что имеют выход к морским коммуникациям. Нам удалось заключить с вторым Рейхом весьма взаимовыгодные соглашения, которые регулируют поведение на мировых морских коммуникациях. Более того, вы можете наблюдать, что единственными государствами, которые стараются нам как-то помешать в деле контроля мировой торговли — так это наши старые соперники и недоброжелатели — Российская империя и новое республиканское правительство Франции. Особенно много точек столкновений у нас и французов в Африке. С Россией мы конкурируем на Востоке. А Германия? С Германией у нас нет точек соприкосновения, в которых мы были бы конкурентами. И ничто не мешает нам наладить с этой молодой, но весьма активной империей дружеские добрососедские отношения.
— А как же германская промышленность? Многие торговцы жалуются, что немецкие товары благодаря дешевизне и качеству вытесняют с рынков товары нашей метрополии?
Этот вопрос премьер-министру не понравился. Когда-то он прочитал высказывание Отто фон Бисмарка:
— Германская промышленность не вышла на уровень, который позволит ей конкурировать со всей мощью Британской империи! Да, единственный путь в торговле для них — это демпинговтаь и за счет низких цен постараться выдавить нашу промышленность с колониальных рынков. Но! Они не смогут слишком долго придерживаться подобной тактики и их товары снова взлетят в цене. Уверен, что реальной конкуренции нашей продукции во всем мире просто не существует! О России, как о конкурентке Великой империи вообще не стоит даже говорить. Единственный, кто может нам более-менее противостоять в торговле — это Франция, с ее вторым экономическим потенциалом в Европе. Франция, но не Германия! И у Франции есть достаточно колоний, которые поддерживают развитие ее промышленности! Выводы вы и ваш читатели сможете сделать сами!
Ответив на еще несколько не столь значимых вопросов, премьер-министр тонко намекнул собеседнику, что ему пора закругляться. Тот ушел, рассыпавшись в благодарностях, а сэр Арчибальд Примроуз задумался. Политика — это умение лавировать сообразно складывающимся обстоятельствам. Хотя он и лелеял мысль о крепком союзе Британии и Германии, граф Роузбери был, в первую очередь, реальным политиком и понимал, что всё может измениться. Достаточно того, чтобы на трон взошла нежданная фигура, как, например, это произошло в той же России. И тут им рассматривались две реальные альтернативы: союз с Германией, который позволит уничтожить Францию и ввести ее в постоянный кризис, даже раздробить. А потом обрушиться всей мощью: морской и сухопутной на Россию. И тогда вопрос мирового господства будет окончательно решен. При этом Австрия и Турция рассматривались как ситуационные союзники.
Вторым вариантом стало бы сближение с Францией, и, несомненно, с Россией! Хотя бы потому, что на суше что-то противопоставить австро-германскому тандему без Петербурга будет крайне сложно! Но это реальная возможность раздавить Второй рейх, немецкую нацию вообще и опять-таки получить европейское доминирование. А что Франция? Если война будет на ее землях, даже после победы она не сможет оправиться и подняться с колен. Россия? Лучшим исходом будет ее распад. Россия как конкурент Империи должна исчезнуть! Не мытьем так катаньем! Именно поэтому премьер-министр сделал всё, чтобы приблизить к власти в Германии людей, настроенных англофильски и, соответственно, русофобски! Это была тонкая игра агентов влияния, которая закончилась тем, что на важнейшие государственные посты в берлине выйдут лояльные Лондону персоны. Но и с лягушатниками граф Роузбери заигрывал, не без того. Зачем складывать все яйца в одну корзину?
В сопровождении телохранителя граф вышел на улицу. И тут его внимание привлек крик разносчика газет. Тот орал, размахивая дешевым бульварным листком:
— Театральная сенсация! Восходящей звезде оперы, мадам Лаври, предложено стажироваться в знаменитом миланском Teatro alla Scala! Все спектакли с Джульеттой Лаври в Альберт холле отменены!
И тут настроение премьер-министра упало практически до нуля! «Как она посмела?» — думал граф. — «Я же делал ей однозначные намеки и оказывал недвусмысленные знаки внимания! Всё бросить? Ради чего? Или в этом замешан какой-то певец? Или даже итальянец?». Граф хотел отдать распоряжение найти Джульетту и выяснить, что это такое за фортель она тут выкинула. Но тут же вспомнил, что его дорогая Ханна, хотя и смотрит сквозь пальцы на невинные шалости супруга, но столь громкую интрижку может ему и не простить. А в том, что узнает — Арчибальд и не сомневался. С возможностями Ротшильдов даже премьер-министр тягаться не мог. И граф Роузбери успокоился, забрался в экипаж и потребовал отвезти его в уютное домашнее гнездышко[2].