Влад Ривлин – Бедный родственник (страница 3)

       У Жанны было темно в глазах, когда она поднялась со стула.

 "Только бы не упасть прямо здесь",– думала она, выходя из страшного кабинета Борьки.

Да, кстати, – уже в дверях остановил её Борька. – А знаешь, как солдат называют на войне? Я скажу – это будет для тебя лишним поводом подумать о нашем разговоре. Так вот, между собой офицеры называли нас спичками. Точнее солдату определения и не придумаешь. Одна спичка может вызвать большой пожар, может сгореть даром… Но главное, любую спичку очень легко сломать. Это относится не только к солдатам, но и вообще к людям. В своё время вы не хотели читать мои детские опусы. Да, они были наивными, детскими. Но, может, вам понравится то, что я написал для вас сейчас? Ладно. На сегодня всё. Свободна! Звони, когда будешь готова к взаимовыгодному сотрудничеству и не откладывай надолго нашу встречу, мой тебе совет.

Оказавшись на улице, Жанна жадно вдохнула свежий ледяной воздух. Враг оказался гораздо опаснее и сильнее, чем она предполагала.

Он стал похож на удава, – подумала Жанна о Борьке. – ”Сила теперь на его стороне, но я по-прежнему презираю этого выскочку-провинциала, как и тогда – в детстве".

       Почему-то она невзлюбила Борьку с первого взгляда. Чутье то было или что другое.... Как-будто она интуитивно догадывалась о своей судьбе и о том, какую роль в ней сыграет Борька….

Часть 4

Жанна и Марк сидели в маленькой комнате большой, просторной квартиры, доставшейся ему от бабушки. Они могли бы сидеть и в огромной гостиной или на кухне. Но уютнее всего им было именно в этой крохотной комнатке. 

Почему-то мать Жанны сразу невзлюбила Марка. Вроде бы свой – природа наградила Марка библейской внешностью. Настолько библейской, что друзья-художники писали с него свои картины. Парень отнюдь не бедный, да и родители у него люди уважаемые – на таких хлебных местах сидели, что весьма важные персоны к ним чуть ли не на поклон ходили, если, не дай бог, нужно было "достать" импортное лекарство, которого не было даже в аптеках для непростых смертных. 

Правда, парень был лоботряс – бросил консерваторию, возомнив себя Моцартом и с тех пор зарабатывал себе на жизнь играя на свадьбах и днях рождения в кабаках. Марк был неплохим музыкантом. Но и до Моцарта ему было слишком далеко. 

Одевался он как хиппи, хотя ему было уже за тридцать. Но он так привык к своему образу, что не хотел ничего слышат о том, что пора остепениться и "начать жить как все". Он, как и Жанна, был единственным сыном у своих родителей и за это родители позволяли ему абсолютно всё. 

Очень своеобразным человеком был Марк и.. с непростым характером. Но Жанна любила его таким, как он есть: легкомысленного, самовлюбленного и не особенно умного.

Когда они встретились, Марк долго не мог понять причину её подавленности. Жанна долго не хотела отвечать на его вопросы. Ей просто хотелось сидеть в его объятиях целую вечность.

Но Марк этого не понимал и всё допытывался у неё: -что случилось?

-Они не пустят меня с тобой, – вдруг сказала она всё так же прижимаясь к его плечу.

-Но… У меня на руках уже виза… И что я скажу родителям? У нас уже и паспортов нет. Обратного ходу нам нет. Да, я могу попытаться, но из этого ничего не выйдет. Да и не честно это – в последний момент отказаться… Все решат, что я трус. Нет, я не могу....

       -Я знаю, – перебила его Жанна. – Уезжай один. 

       -Послушай, что я буду здесь делать? Они ведь никогда не дадут мне ни жить, ни работать. И не дадут нам жить вместе.

       -Я знаю.

       -Тебя обязательно выпустят! Я добьюсь! я за тобой приеду!

       -Я знаю. Ты не волнуйся. Я буду тебя ждать.

       -Спасибо! Он целовал ее лицо и руки, а она при этом старалась сдержать слезы.

В тот день Борис вернулся домой поздно. Сняв в прихожей плащ и обувь, он прошел прямо в гостиную, где на диване лежала его мать. Увидев сына, мать отложила в сторону книгу и улыбнулась сыну, но улыбка вышла у неё вымученной.

       -Ну как ты, мама? – спросил Борька

       -Будет хорошо,-ответила мать.

       -Болит?

       -Нет, уже все хорошо.

       -Ты принимала лекарства?

       -Да, не волнуйся. Ты сам как?

       -Как обычно – работаю.

       -Много работы?

       -Хватает.

       -Гриша звонил.

       -Что ему нужно?

       -Ты знаешь, что ему нужно.

Лицо Бориса мгновенно сделалось каменным. 

       -Ты стала его адвокатом?

       -Я тебя прошу, сынок, оставь их всех в покое, ради меня!

       -В чем дело мама? Что ты хочешь, чтобы я для них сделал?

       -Пускай едут куда хотят.

       -Неужели ты все забыла?!

       -Я не забыла.

       -Тогда в чем дело?!

       -Я не ради них прошу.

       -А ради кого?

       -Ради тебя, ради себя.

       -Чем он тебя так напугал?

       -Не он.

       -А кто?

       -Я знаю, ты тяжело переносишь обиды, тебе хочется отплатить им, ударить побольнее. Но за каждый твой удар расплачиваюсь я!

       -Мама, что ты такое говоришь?!

       -Неужели ты не видишь, что за все твои войны плачу я: своим здоровьем! Я долго так не выдержу!

       -Хорошо, завтра я поеду к дяде Грише и скажу ему, чтобы они все катились отсюда, чем быстрее, к чертовой матери! Теперь всё хорошо, мама?

       -Нет.

       -Что еще?

       -Ты знаешь. Я рада, что ты добился успеха в жизни. Я горжусь тем, что ты герой, что стал офицером… Но мне не хватает внуков и… Неспокойно мне, пока ты один. Я хочу видеть возле тебя надежную женщину, которой я могла бы доверить тебя.

       -Ты опять за своё?-Он еле сдерживается.

       -Разве я прошу так много, сынок?

       -Да, мама, это очень много! Это больше, чем я могу! Потому что я не умею ни проигрывать, ни прощать! И не собираюсь этому учиться! А женщина… Единственная женщина, которой я могу доверять-это ты.

       -Ты погубишь нас обоих,-обреченно говорит мать.

       -Тебе не хватает внуков, а мне – порядка.

       -Что для тебя порядок, сынок?

       -Когда всё в жизни делается по справедливости. Иначе всё, абсолютно всё-бессмысленно!

       -Ты выбрал не ту цель, сынок. И не те методы.

       -Других у меня нет.