Влад Ривлин – Бедный родственник (страница 2)

Жанна снова бросила на Борьку взгляд, полный презрения, но вывести его из равновесия не удалось. Борька продолжал с неумолимостью. 

Как там в Библии: "не судите, да не судимы будете"? 

Я не знаю, что там у вас написано в Новом Завете. 

А напрасно, – ухмыльнулся Борька. – Вы же хотите с нами бороться, а для этого нужно знать врага. Чем больше знаешь, тем лучше. Это только невежды считают, что от знаний могут быть проблемы. Кстати, я этот кабинет потому и занимаю, что выучил идиш и даже арамейский. Знание врага – половина победы. – Он весело ухмыльнулся.

Мы ни с кем не собираемся воевать. Мы просто хотим уехать из этой страны, чтобы жить среди своих. 

Из этой страны, среди своих… – Борька подскочил к Жанне и заорал ей прямо в ухо: 

А здесь тебе все чужие, и "эта" страна тебе уже не Родина?! 

Это не мы придумали, – отрезала Жанна, не сдаваясь натиску. – Это ты и такие, как ты, всегда нас считали чужими. И вообще, я не хочу иметь ничего общего с вами!

Борька, почуяв добычу, продолжил: 

А я-то думал, что тебя всё устраивало в "этой" стране. 

Никогда меня здесь "не устраивало!" 

Правда? А что именно?  Четырёхкомнатная квартира в центре Москвы? Учёба в музыкальной школе, потом на факультете романо-германской филологии, где конкурс был тринадцать человек на место? Или работа твоих родителей? 

Квартиру обменяли родители после смерти бабушек. Школу я закончила с золотой медалью, а стипендию заслужила отличной учёбой! Мои родители всего добились сами, и если бы их не притесняли, то добились бы ещё большего! Есть ещё вопросы?

Ну если ты позволишь… – с издёвкой сказал Борька. – Ты вот говоришь, что всё сами заслужили…

Жанна откинула голову назад, глядя ему в глаза с вызовом. Борька сделал многозначительную паузу и продолжил: 

А что ты и твои родители сделали для "этой" страны? Молчишь? Диссертация твоего папаши высосана из пальца… Не дёргайся, у меня есть заключение наших экспертов. А ты? Что хорошего ты сделала, чтобы кого-то критиковать? Хорошо училась? За одну учёбу золотую медаль не дают. Медаль нужно заслужить примерным поведением, участием в общественной работе. И ты участвовала! Принимала участие в комсомоле, занимала должности. А у вас дома уже были книги Солженицына, но твой отец был парторгом, а ты – активисткой.

Это были правила игры, которые нам навязали такие, как ты!

 Не изображай жертву! Вы жили по этим правилам, потому что они вам были выгодны. Лицемеры!

 Вы заставляли нас врать! Нам приходилось обманывать, чтобы выжить, учиться, творчески самореализоваться! 

Почему-то никто из вас не уехал в Афганистан или на БАМ. Вы только жрать и врать умеете, чтобы жилось лучше! Поэтому брось: вы бы жили двойной жизнью, если бы не появилась возможность сбежать. А сбежать вы хотите потому что надеетесь лучшую жизнь “там”. Вы возомнили себя избранными,  потому  что  родились в Москве да еще с золотой ложкой во рту!  Ты и сейчас хочешь быть лучше всех, надеешься, что не обделаешься по самую макушку, как твои друзья, с которыми мне довелось беседовать до тебя!    Но я открою тебе и твоим приятелям глаза на то, чем вы на самом деле являетесь! Я это чуть не каждый день вижу – как твои приятели сдают своих лучших друзей и даже близких родственников, стоит их только чуть-чуть припугнуть! Вы все смелые у себя на квартирах,  а как попадаете сюда, так сразу у вас полные штаны от страха! А я ведь никого из вас даже пальцем до сих пор не тронул!

 Вы мстите нам из зависти! – Задохнувшись от возмущения, Жанна буквально прошипела: – Иуда! Ты остался таким же, как и был: жалким,  бездарным и от того – завистливым!… Бедным родственником. Ты мстишь всем нам из зависти!…

Борька рассмеялся злорадно. – Бедный родственник, говоришь? Я тот, кто решает, кому уехать, а кому остаться. А насчёт Иуды… Предавать таких, как ты, – огромное удовольствие!

  -Кто дал тебе право решать за всех, кому и как жить?!

       – Кто дал право? Это тебе всё в жизни давали и дают: бабушки, родители, страна…. А я всё всегда завоевывал и заслуживал, в том числе и на настоящей войне. А кто из твоих приятелей-педерастов, с которыми ты ругаешь “совок”, хотя бы служил в армии?

       – Они не должны были служить, потому что сразу после школы поступили в институты, где была военная кафедра.

       Хозяин кабинета пристально смотрит на девушку и она немного уступает:

Да, у них были родители, которые могли их везде пристроить и отмазать от призыва, а у тебя этого не было и поэтому тебе пришлось идти в армию.

       -Мне не пришлось. Я сам пошел в армию и сам попросился в Афган. Не потому, что искал острых ощущений, и не потому, что хотел умереть. А потому, что хотел учиться в престижном вузе, хотел подняться из безнадеги, в которой мы жили!

       -Тебе это удалось. За Афган тебя наградили орденом и медалью. Я знаю.

       -Ничего ты не знаешь! О том, что там было, ты знаешь по фильмам и газетным статьям. В армии я оглох на одно ухо. Не из-за ранения или контузии, нет. От удара старослужащего. Этот удар я получил в первый же день пребывания в части-за отказ стирать ему одежду. Первый месяц службы я провел в военном госпитале: старослужащие избили меня так, что следующие три дня я не мог не то что подняться с койки, но даже говорить! Из всего нашего призыва нас было трое таких. Потом те двое "прогнулись", а я стоял, вернее, бился до конца, пока не потерял сознание.

       -Для чего ты все это мне рассказываешь?

       -Для чего? Для того, чтобы ты поняла, наконец: что настоящие герои либо гибнут, либо, в лучшем случае, остаются никому не нужными калеками. Дошло до тебя? Если нет, то я поясню: это мы здесь решаем, кто сгниет как неизвестный герой, а кто героем уедет.. Ну, или просто будет тихо жить в свое удовольствие за океаном… Вы же в Америку хотите, а не на свою историческую родину, ведь так? Природа у вас такая – вы способны любить свою историческую родину только из-за океана. Чем дальше родина, тем сильнее вы её любите. 

Борька сделал долгую паузу и продолжил говорить уже совсем другим тоном – совершенно бесстрастно:

Ладно, довольно лирики. Ты подумай. Хорошо подумай. Это ведь только в кино герои выживают, обретая славу. А в реальной жизни их сбивают с ног, они падают на грязный пол жизни и остаются дне до конца своих дней! Настоящих героев ненавидят прежде всего твои  кумиры, все эти “известные диссиденты”, которые стучат мне здесь!

Борька схватил со стола пухлую папку и потряс ею прямо перед лицом Жанны. .

Ежедневно к концу дня у меня набирается несколько таких папок от моих осведомителей. И поверь мне, стучат они на вас не из страха, нет. И даже не из-за денег, хотя от денег никто и не отказывается. Кстати, чтобы тебе платили, это ещё заслужить нужно – платим мы далеко не всем. А стучат все, причём самозабвенно и, я даже сказал бы, страстно. Да-да, это стало их страстью. Они находят в этом поэзию. А вдохновение им даёт ощущение тайной власти над людьми….

Лучшим, самым вдохновенным из них, мы помогаем взойти на политический олимп – расчищаем для них дорогу, создаем условия… Правда, многие из них оказываются потом неблагодарными – не хотят со мной даже здороваться. Но это уже их дело….

Да, так вот, ты реши, как ты хочешь дальше жить: дурочкой в психушке, или за океаном, с любимым человеком, в почёте, в достатке, в уважении…

 Я тебя не боюсь!– снова с вызовом бросила девушка.

Не боишься? Да любого из вас можно запросто посадить в любой момент! 

За что? 

Ой, неужели не за что?!

В чём наше преступление? В том, что мы книги читаем, которые вы запретили? Или может быть в том, что   мы хотим уехать?    

Борька хмыкнул: 

– На каждого из вашей компании у нас уже заведено дело. Любое из этих дел тянет минимум на три года лагерей. Думаешь, твой папа тебе поможет? И не надейся. Как раз у твоих родителей могут быть еще большие неприятности! И виновата во всем будешь ты! Или, может быть, ты рассчитываешь на своего жениха, что он за тебя заступится? А давай посмотрим! Завтра я вызову его сюда. Посмотрим, какой он смелый. Вполне возможно, что он окажется еще более смелым, чем ты. Но что-то мне подсказывает, что он сразу же от тебя откажется. И ты ведь это знаешь, потому что хоть и не красива, мягко говоря, – хозяин кабинета снова хмыкнул, -Но, не глупа. Ты же понимаешь, что в Америке, или даже здесь, он найдет себе и получше, хоть и сам не красавец, да к тому же, дерьмо полное, во всех отношениях: и как человек, и как музыкант…

       -Не смей так о нем говорить!

    Девушка побледнела ещё больше. Она попыталась взять себя в руки, но это ей плохо удавалось.      -У него уже есть разрешение на выезд,– слабым голосом сказала девушка.

Ну, это еще ничего не значит,-злорадно усмехнулся Борька. Он нашел самое уязвимое место своей родственницы и удовлетворенно отметил про себя, что план его оказался верным. Теперь Борька не сомневался, что будет именно так, как он все спланировал.

Ладно,– великодушно сказал Борис после паузы, – Это все лирика. Подумай над тем, что я тебе сказал. Как видишь, я оставляю тебе выбор. Хочешь-езжай вместе с ним. А хочешь-оставайся.-Он улыбнулся злой, ехидной улыбкой. -Вот тебе пропуск. Ты свободна… Пока. – Борис снова улыбнулся своей змеиной улыбкой.