Влад Морковкин – Талисман и вишневые косточки (страница 2)

Губернатор слушал, не перебивая. Только иногда взгляд у него становился острым – когда речь заходила о нелегальных археологах, их катере, координатах бухты. При этих словах он аккуратно что-то записывал на бумаге и отмечал на планшете.

– Схемы, снимки, описания… Всё это потребуется, – сказал он. – Мы не можем вмешиваться в дела вашего мира напрямую. Но можем собрать досье и, скажем… аккуратно подтолкнуть тех, кто отвечает за культурное наследие, к правильным вопросам.

Он поднял глаза:

– Ваши фотографии станут первыми артефактами, слоем, этого дела.

Лёша почему-то почувствовал, что слово «слой» губернатор подбирал не случайно.

– А сундук, – продолжил тот, – я прошу пока оставить там, где он сейчас. Хижина на острове – достаточно скрытное место. Мы организуем наблюдение со своей стороны, чтобы… никто непрошеный туда не добрался.

Он чуть скривил губы:

– К сожалению, люди из вашего мира иногда находят сюда дорогу, не спросив разрешения. Приходится мягко напоминать им, что этот город – не склад для сомнительных предметов и не банковская ячейка. И тем более наш мир это не бесхозный дом, который можно растаскивать по частям.

Маша кивнула. Сам факт, что кто-то ещё будет смотреть в сторону их хижины, придавал их самодельной «операции» ощущение настоящего дела, а не игры.

– Через три дня, – сказал губернатор после короткой паузы, – я смогу сказать вам больше. Мы поднимем архивы по старым пиратским делам, уточним статус острова, свяжемся с несколькими вашими учреждениями… не напрямую, разумеется.

Он позволил себе лёгкую улыбку:

– У нас есть способы напоминать людям о забытых находках. Иногда через сны, иногда – через неожиданно найденные документы.

Улыбка исчезла, голос снова стал деловым:

– Приходите в город через три дня по вашему времени. Через тот же Порог, тем же маршрутом. Постарайтесь за это время не рассказывать никому лишнему о сундуке, особенно – тем, кто любит быструю прибыль.

«Тем, кто любит быструю прибыль», – почему-то сразу вызвало в голове картинку того катера и ящиков. И ещё – лица нескольких взрослых из их собственного города, которые тоже всегда «что-то крутят».

Лёша почувствовал, как у него внутри щёлкнуло: детский рефлекс «мы маленькие, взрослые сами разберутся» сменился чем-то другим. Они больше не были просто наблюдателями.

Решение о том, что Гоша остаётся, родилось почти само.

Когда они уже поднялись со стульев, губернатор проводил их до двери и, будто вспомнив, добавил:

– Нам понадобятся… люди, точнее, существа, которые могут быстро передавать информацию между слоями. Письма и официальные запросы – дело медленное. А ваше дело – живое.

Он перевёл взгляд на попугая.

– Насколько я знаю, у вас богатый опыт общения с пиратами и выживания при сомнительных капитанах.

Гоша расправил крылья, будто ему наконец задали вопрос по специальности.

– Можно и так сказать, – важно произнёс он. – Я, между прочим, три века наблюдал за тем, как люди делают глупости ради золота. Иногда это полезный опыт.

– Не желаете ли, – губернатор произнёс это так, как будто предлагал должность с хорошей пенсией, – временно остаться в нашем городе? В качестве… приёмщика новостей. И курьера. Ваши друзья будут приходить – вы сможете передавать им, что у нас удалось выяснить. А мы – через вас узнаем, что происходит на той стороне.

Маша и Лёша переглянулись. Где-то внутри сразу возникло: «нет, он же наш». Но тут же к этому добавилось другое: «это правильно». Гоша действительно принадлежал этому миру не меньше, чем их походам под мост. Оставить здесь хотя бы одну «свою» фигуру казалось разумным.

Сама мысль, что у них появился союзник не только в виде взрослого чиновника, но и в виде знакомого попугая, который будет приглядывать за делом, успокаивала.

– Если вы не против, – тихо сказала Маша, – нам будет… легче возвращаться, зная, что здесь есть кто-то свой.

– Я не против, – сказал Лёша, и в голосе его было меньше привычной иронии. – Главное, чтобы он не забыл, как мы выглядим, и не выдал нам конфету.

Гоша посмотрел на них чуть иначе, чем обычно – без кривляний.

– Детям нужно возвращаться домой, – сказал он неожиданно серьёзно. – А кому-то надо сторожить мосты. Я в своё время уже многое не успел предотвратить. Может, в этот раз получится чуть лучше.

Он по птичьи улыбнулся, что выглядело жутковато:

– Но я всё равно буду сидеть на чем-нибудь красивом и делать вид, что просто попугай. Не переживайте, статус обязывает.

Так всё и решилось: без клятв, без пафосных сцен, просто как логичный шаг. Они пожали попугаю когтистую лапу – сначала неловко, потом второй раз уже увереннее. Губернатор пообещал, что Гоша получит «официальное временное размещение и доступ к городской связи», что бы это ни значило в терминах межслойной администрации.

На том и распрощались.

Обратный путь к Порогу был короче.

Наверное, потому, что они уже не оглядывались по сторонам с прежней жадностью. Город перестал быть загадочной картинкой – стал местом, где у них есть обязанности и сроки. Через три дня нужно будет вернуться и продолжить разговор. Не просто за приключением – за результатом.

Под мостом туман собирался привычной волной. Они вошли в него увереннее: теперь знали, как он тянет и как отпускает. На секунду обоим показалось, что в белёсой толще мелькнула знакомая фигура профессора, чуть кивнувшая им – не как наставник, а как коллега по странной, слишком широкой теме.

Когда их вынесло обратно к поваленному тополю, было ещё светло. Обычная река, обычный берег, привычное небо. Но сам этом мир казался им уже не таким «единственным». Скорее – одним из.

Домой они шли спокойно, почти размеренно. Не обсуждали, что скажут родителям, как спрячут следы от приключений, успеют ли сделать домашку. Обо всём этом, конечно, придётся подумать – но позже.

Сейчас Лёша, глядя на знакомые дворы, впервые ясно почувствовал, что понятия «наш город» и «их город» для него разошлись, как две линии, между которыми он умеет ходить. И что каждое решение, которое они принимали там, под туманом, будет отдаваться здесь – в тех же коридорах школы, на тех же перекрёстках, где мама проверяет, застегнул ли он куртку.

Маша шла рядом, и у неё было похожее ощущение: мир стал больше. Не потому, что открылись «магические двери», а потому, что к списку обычных вопросов – «кем стать, куда поступать, о чём мечтать» – добавились новые: «что делать с чужой историей», «как не стать расхитителем», «как говорить с теми, кто отвечает за оба мира».

Они ещё были подростками, с неидеальными оценками и несделанными уроками. Но после острова, сундука и разговора с губернатором это почему-то казалось не меньше важным, чем любая формула в учебнике.

Через три дня им предстоит снова шагнуть в туман. Не для того, чтобы искать приключения – для того, чтобы довести начатое до конца.

И это, пожалуй, было уже не просто приключением. Это напоминало взрослую жизнь, которая незаметно сделала шаг им навстречу.

Глава 2

Следы через экран

Дом после туманного города всегда казался слишком плоским.

Та же лестница с оббитым поручнем, тот же запах супа из соседней квартиры, тот же телевизор, который у кого-то обязательно работает громче, чем нужно. Никаких светящихся башен, никакого ртутного причала, никаких существ, у которых слово «прописка» распространяется сразу на несколько слоёв реальности.

Лёша поймал себя на мысли, что впервые в жизни подъезд кажется не скучным, а… хрупким. Как будто ещё чуть-чуть – и сквозь привычные стены станет видно то, что он теперь знает: за городским бетоном есть другое, слоистое пространство, где его решения уже успели изменить что-то кроме собственной успеваемости.

Мама задала привычный набор вопросов – опоздали ли автобусы, не слишком ли жарко, не проголодались ли. Папа, заглянув на минуту в комнату, бросил что-то про «главное – не засиживайтесь до ночи» и ушёл в свои дела. Ничего особенного, если не считать того, что каждый такой вопрос теперь ощущался как привязка к земле. Не к опоре моста, а к нормальной жизни.

У Маши дома было примерно то же самое. Бабушка поинтересовалась, «как там Маша», будто она не перед ней стоит, а ушла за почтой. Мама спросила, почему дочка стала тише, не поссорилась ли с кем-нибудь. Маша уверила, что всё в порядке, просто «надо подумать над одним проектом».

Слово «проект» оказалось удобной ширмой. Под него подходило всё – от школьной презентации до пиратского клада.

Вечером, когда по комнатам разошлись ужины и новости, они встретились уже привычным способом – не у моста и не в тумане, а в чате.

Три дня до новой встречи с губернатором выглядели в календаре невинно: вторник, среда, четверг. В голове же эти дни занимали отдельную полосу – почти как «подготовка к экзамену», только экзамен был по предмету, которого в школьном расписании не существовало.

Маша написала первой:

«Нам нельзя просто ждать три дня. Это не переменка. Надо разобраться, кто вообще знает про их мир, кроме нас, профессора и губернатора».

Лёша долго смотрел на букву «С» набранную в строке ответа. Запах смазки с баркаса по-прежнему будто не сходило с ладоней. Гошина фраза «надо кому-то сторожить мосты» всплывала как отдельный фон.

«Согласен. И важно понять, сколько уже успели натворить те, кто прячет ящики на острове. Если они ищут «проводников», то это не первый и не последний рейс».