Влад Морковкин – Талисман и вишневые косточки (страница 1)

Влад Морковкин

Талисман и вишневые косточки

Предисловие

Лето между шестым и седьмым классом началось для Лёши и Маши с пыли на старом чердаке дома № 7 и дневника пропавшего профессора Воронова, а закончилось встречей с Туманным Порогом, пиратским сундуком и выбором, который редко выпадает подросткам. Вместо того чтобы тайком растащить сокровища, они решили отдать клад музею. Но Порог под старым железнодорожным мостом, дневник, который умеет меняться, и та самая дверь в параллельный слой мира уже запомнили тех, кто решился их открыть.

В новом томе Лёше и Маше предстоит столкнуться не только с новыми загадками по ту сторону тумана, но и с последствиями собственных решений. Параллельный мир больше не выглядит просто «интересным местом для приключений» – за его тенями стоят существа, которым есть что предложить, и тайны, которые не всегда безопасно узнавать до конца. Дневник профессора Воронова получит продолжение, Туманный Порог – новые правила, а ребята поймут, что самое трудное испытание начинается не тогда, когда ты входишь в другой мир, а когда пытаешься вернуться с ответами в свой.

Глава 1

Город, где решения звучат громче шёпота

Обратный путь по туманной воде был тише.

Если по дороге к острову всё вокруг казалось приключением – странный баркас, хриплый мотор, шутки дяди Гришки и Гошины комментарии, – то теперь Лёша и Маша сидели ближе друг к другу и молчали. Между ними – не только спасжилеты и рюкзаки, но и невидимый, тяжёлый контур сундука, оставшегося на острове.

Они ловили себя на том, что не пытаются обсуждать «а вдруг там алмазы» или «как бы мы тратили золото». Мысли упирались в другое: в ящики с украденными артефактами, в фотографии на телефоне, в решение, которое они приняли вечером – писать «в музей», а не «себе».

Баркас шёл по серой прослойке воды между мирами, и туман привычно держался чуть поодаль, словно признавал право капитана на личный коридор.

– Сначала город, – только и сказал дядя Гришка, когда Маша объяснила, что им нужно не сразу домой, а «в ту сторону, где много дымчатых башен и один очень занятой губернатор». – Там сойдёте. Дальше – сами.

Город другого мира вырастал из тумана не резко, а постепенно, словно его рисовали слой за слоем. Сначала – разбросанные вдоль берега огоньки, не желтые, электрические, а мягкие, голубоватые. Потом – силуэты башен, опоясанных светящимися линиями, похожими на кольца Сатурна. Наконец – широкая набережная из камня, который в этом слое никогда не намокал.

Вода вокруг причала была неподвижной, как ртуть. Баркас ткнулся в деревянный, но почему-то словно подсвеченный изнутри пирс, и металлический борт тихо вздохнул.

– Приехали, путешественники, – сказал дядя Гришка, убирая газ. – Дальше у вас не море, а кабинетная волокита. Держитесь, это иногда страшнее шторма.

Лёша впервые воспринял «кабинетную волокиту» как реальную опасность, а не скучную фразу взрослых. В их мире чиновники казались отдалёнными, почти абстрактными существами. Здесь им предстояло пойти к тому, кто управлял целым городом призраков и сказочных созданий – и рассказать о пиратском сундуке и нелегальных раскопках.

Гоша перелетел с борта на Машино плечо. В его взгляде было меньше привычной издёвки, больше внимательности. Даже попугай, казалось, понял, что это уже не просто «ещё один пункт квеста».

Они поблагодарили дядю Гришку, забрали мешочек с фруктами – оставшийся на «память» и на случай дипломатии – и ступили на набережную.

Город другого мира днём был похож на странную смесь старинного и будущего. Каменные дома с арками, круглыми окнами и резными карнизами соседствовали с прозрачными башнями, внутри которых свет двигался, как вода. По улицам шли, плыли и слегка проплывали самые разные существа: полупрозрачные фигуры в старомодных пальто, тени, от которых почему-то падал свет, несколько призраков в мундирах непонятных эпох, что-то вроде ухоженных домовых в жилетках.

Лёша поймал себя на том, что в прошлый визит он разглядывал всё это с открытым ртом, как турист с первой в жизни камерой. Сейчас же смотрел иначе: не как на аттракцион, а как на город, в котором у каждого свои дела, и они своим сундуком в хижине неизбежно в эти дела вмешаются.

Здание администрации стояло на площади, где сходились несколько светящихся улиц. Оно выглядело достаточно привычно: высокий дом с колоннами, широкими лестницами, большими окнами. Только колонны иногда слегка меняли оттенок – от тёплого серого до светло-синего, в зависимости от того, как шевелился туман над площадью.

У входа их уже знали. Человек, или скорее бывший человек, в форме, напоминающей одновременно старинный мундир и строгий костюм, кивнул, узнав:

– Переходящие, – сказал он. – Вас просили проводить прямо наверх.

Его голос звучал негромко, но в нём было то спокойствие, которое появляется у тех, кто давно перестал удивляться странностям.

По лестнице они поднимались почти молча. Ступени были из камня, но шаги звучали мягче, чем должны были, словно звук здесь тоже проходил дополнительную фильтрацию.

Маше вдруг пришло в голову, что за последние дни они слишком много бегали и копали для обычных шестиклассников и слишком мало спрашивали взрослых. И сейчас им предстояло наконец сделать то, чего они, по сути, избегали – рассказать тем, кто отвечает, что мир стал ещё сложнее.

Кабинет губернатора оказалось не таким, как ожидалось. Лёша подсознательно ждал дубового стола, портретов и тяжёлых штор. Вместо этого – просторная, но не давящая комната. Стены, сложенные из светлого камня, в котором мерцали вкрапления тумана, как замёрзшие облака. Несколько высоких узких окон, откуда виден был город и полоска воды. Стол – широкий, но простой, без лишних украшений. За столом – он.

Губернатор потустороннего города не был ни карикатурным чиновником, ни загадочным магом. Скорее – чем-то средним. Высокий, худой, с аккуратно зачесанными назад волосами и лицом человека, который привык одновременно слушать, думать и считать варианты. Полупрозрачность у него была легкой, как при неярком освещении: достаточно, чтобы напомнить о его принадлежности к этому слою, но не настолько, чтобы отвлекать.

Когда они вошли, он отложил перо – настоящее, чернильное, хотя на столе стоял и современный планшет, и стопка бумажных документов с печатями.

– Рад снова видеть вас, – сказал губернатор ровным голосом. – Наслышан о ваших последних… перемещениях.

Он жестом предложил им сесть в кресла напротив.

Лёша, садясь, вдруг понял, что в прошлые встречи он воспринимал этого человека как часть «декораций странного города». Сейчас же он ясно ощущал: перед ними не просто «важное лицо», а тот, кто должен будет принять решение – и потом отвечать за последствия.

Маша достала из рюкзака телефон, положила на стол. Рядом – второй, тот, в котором лежали фотографии ящиков, артефактов и поляны, где копались нелегальные археологи. Гоша устроился на спинке кресла и на удивление молчал.

Губернатор слушал внимательно. Лёша рассказывал про остров, бухту, хижину и поиск «дерева и трёх камней». Маша – про странную лодку в соседней бухте, ящики, аккуратно уложенные старинные предметы, фотографии. Они говорили по очереди, без привычного перекидывания реплик, словно читали вслух не книгу приключений, а отчёт.

Про пиратскую карту и сундук, который они нашли, но не открыли, рассказ прозвучал особенно тихо. В комнате, казалось, даже туман в стенах на секунду застыл.

– То есть, – подвёл итог губернатор, когда они замолчали, – вы обнаружили: во-первых, остров, который в нашем слое уже давно числится «неустойчивой территорией без постоянного населения», во-вторых, признаки незаконного вывоза исторических предметов из вашего мира в наш, с целью скрыть их происхождение. Ну и конечно же пиратский клад, который формально не принадлежит никому из живущих ныне, но фактически является частью общего наследия.

Он слегка наклонил голову.

– И решили не вскрывать сундук без консультации. Для подростков вашего мира это… необычный выбор.

Маша поймала его взгляд и не отвела. Ей вдруг стало важно, чтобы он понял: они не просто «случайно оказались рядом».

– Мы сначала увидели ящики археологов, – сказала она. – То, как они сложили чужие вещи, как товар. И решили, что… не хотим быть похожими на них.

Она помолчала, подбирая слова, и добавила:

– Сундук – это не просто «награда за квест». Это чья-то история. Старше нас. Старше наших родителей. Историю не уносят в рюкзаке.

Губернатор кивнул чуть заметнее, чем того требовал простой этикет.

– Вы хотите отдать клад в музей, – уточнил он. – В ваш? Или – наш?

Тут у них уже был готовый ответ. Лёша коротко изложил их ночной план: сначала – обратиться к нему, как к человеку, который лучше понимает законы этого слоя. Потом – через него наладить контакт с музеем в их мире, возможно, не одним. Чтобы клад был оформлен не как «подозрительная находка», а как часть совместной истории двух городов – живого и потустороннего.

Им приходилось подбирать формулировки, и это, как ни странно, помогало самому осознанию: за последние дни они несколько раз делали почти безумные вещи – шагали в туман, плыли к незнакомому острову, копали землю до мозолей. Теперь же нужно было говорить о том же самом спокойно и без пафоса.