Влад Молотов – Сталкерские байки. Как сталкеры за ëлкой ходили (страница 2)

Сквозь плотную пелену туч блеснул мутный солнечный диск, на мгновение одарив бредущих путников своим теплом. Федя остановился и, прикрыв глаза, обратил лицо к небу, расплываясь в блаженной улыбке.

– Хорошо как, а? – заулыбался он.

– Время тянется как резина. Мрак до самой весны, по летним дождям соскучился, – глядя в небо, произнёс Шум и чуть зажмурился, когда порыв ветра ударил в его лицо, вздыбив небрежно уложенные назад тëмно-русые волосы.

– То-то и кайфую, что ещё, может, месяца два света солнечного толком не увидим, – Федя простоял с полминуты, пока солнце вновь не скрылось, после чего бодро зашагал, нагоняя Шума и протягивая ему шоколадный батончик.

– Где спëр, сладкоежка? В лагерь уж неделю никто еды не приносил, одних кабанов жрëм, того гляди сами захрюкаем, – Шум принял угощение и с аппетитом зачавкал, взамен поделившись с товарищем баночкой газировки.

– Не спëр, а выиграл. Мы ж сначала по мелочи играли, мне пëрло. А как пузырь на кон поставили – так я всё и проедренил, одни шоколадки остались. Для мозгов, говорят, полезно, мож, поумнею.

– Да ты и так интеллектуал, Федь. От ума одни проблемы, оно тебе надо? – Шум усмехнулся, пихнув напарника плечом, и зашагал чуть бодрее.

Покончив с перекусом, сталкерский дуэт значительно ускорился дабы к полудню успеть проскочить мельницу пока должники находятся на пересменке. С ними, конечно, все сталкеры держали твëрдый нейтралитет, однако старались обходить стороной. Особенно после того, как одному кадру вздумалось выслужиться и отловить парочку «незаконно находящихся на территории Зоны лиц».

Принималово происходило по всем правилам, даже с зачтением прав и, хотя в итоге этих двоих всё же отпустили, осадочек остался, а мнение о невозможности дружбы с краснопогонниками окончательно укоренилось в народе. Куда лучше брат-сталкер относился к фримэнам – эти шмон устраивали только на своей территории, и то исключительно в тех случаях, когда совсем не вышел рожей.

– Ты смотри-ка, откуда ж у них такое добро? – глядя на следы долговской пирушки, удивился Федя, когда они шагали по хуторку, состоящему из одной лишь мельницы да амбара. – Консервы-то, вон, импортные.

– Дед мороз приходил, – хохотнул Шум, совсем не подумав, что эта глупая шутка повлечёт за собой прорыв словесной дамбы Фëдора.

А начал он аж с далёких тысяча девятьсот лохматых годов, когда его, ещё пятилетнего, нарядили медвежонком на первое его празднование «ëлки». Рассказал он и о том, как его мама шила этот костюм после работы два вечера, и как некий одноклассник-злодей смеялся над костюмом Феди, и как этот костюм помог ему выиграть самый ценный приз – мешочек со сладким подарком. Вот только вместо банки сгущëнки в подарке оказалась, почему-то, тушёнка. Но сильно из-за этого никто не расстроился.

– Я тогда впервые тушëнку попробовал. Открыл отец, ложку мне дал и грит: ну, раз заслужил, то ешь, – подытожил пожилой сталкер.

– Съел?

– А то! Полбанки умял! Больше не влезло, я ж хилый совсем был, ручонки с палец толщиной, – впав в ностальгию, Фëдор вскинул вверх руку, показывая мизинец. – Обожрался, на горшке потом два часа тужился, будто банка целиком выходила!

И на всю округу, распугивая местную стаю слепышей, раздался хохот двух сталкеров.

Они неумолимо продолжали своё шествие за ëлкой, и уже начинало казаться, что Зона отводила от них все невзгоды как по Новогоднему волшебству, но эти чудеса закончились ровно с тем, как они покинули относительно безопасную долину и ступили в леса.

Ещё шагая по прилеску, они заметно напряглись. Казалось, даже воздух стал тяжелее. С долиной закончились и шутки, и вообще всякая болтовня. Они, словно по щелчку, схватились за стволы. Оба предпочитали сначала стрелять, а уже потом разговаривать разговоры, ведь доля секунды, затраченная на это простое действие, могла в опасный момент стоить жизни. Сейчас же было достаточно направить ствол и вдавить спуск, чтоб кого угодно нашпиговать тяжёлыми медными пайками.

– Слышь?.. – полушёпотом заговорил Федя. – Ты там со стволом осторожнее, а то у меня жопа аж до игольного ушка сжимается, когда позади пушка на взводе…

– Да утихни ты, очкун, в безопасности твоя жопа! Я потому пушку и взвëл, чтоб тебе никто булку не отхватил, – шикнул Шум, пристально разглядывая окружающий их лес. – Главное, не пыли. Я первым начну, если что. Может по-тихому из лесов отрыгнëмся. А то своей грохоталкой всю местную гадость на обед пригласишь…

– Вот накоплю я себе на ВАЛ, тоже буду по-тихому вопросы решать… – приговаривал меж тем Федя, крадучись по едва заметной тропке.

– Накопит он… Накопитель, блин, спиртованный. Хотя б глушитель прикупил бы… Стоп!

Шум замер и, прекрасно понимая, что это означает, Федя последовал указанию. Поглубже вдохнув, он затих, стараясь даже дышать без звука чтобы не нарушать тишины.

Шум рывком скинул с головы капюшон и медленно опустился на колено, закрывая глаза и тщательно прислушиваясь: лёгкое дуновение морозного ветра, бродящего средь вековых деревьев, тихий шелест пожелтевшей листвы в кронах и едва уловимый слуху взмах крыльев чернобыльской вороны. Глубокий вдох. Звук собственного сердцебиения, в спокойном состоянии сниженный до семидесяти ударов в минуту, неровное дыхание Феди, возня юркнувших в свою нору крыс и хруст ветки где-то вдали.

Глаза Шума распахнулись и он тихо проговорил:

– Мать их, нарвались!

Через две секунды треск повторился, стал звучать всё чаще и интенсивнее, а среди деревьев, метрах в двухстах, замелькала стая мутантов. Двигались они наперерез сталкерской тропе, явно преследуя какую-то добычу, но это совершенно не означало, что они не захотят перекусить случайными путниками.

– Ни звука! – скомандовал Шум и, осторожно сойдя с тропы, уселся у поваленного дерева, сливаясь с замшелой древесиной, затем притянул за шиворот Федю и свернулся в клубок дабы стать ниже травы.

Свирепые твари, утробно хрипя и ломая ветки деревьев, молниеносно проносились по лесу, опьянённые запахом крови раненного животного, по следу которого они шли. Даже не успев уловить запаха людей, они умчались вдаль, и лишь когда звуки их присутствия пропали полностью, Шум поднял голову, глядя им вслед и звучно выдыхая.

– Охренеть, за две секунды вспотел, весь мокрый, будто обоссался… – поделился он и рукавом комбинезона стëр со лба проступившие градины пота, после чего откинулся спиной на ствол поваленного дерева, послужившего им укрытием.

Рука его невольно потянулась к пачке сигарет, как вдруг прямо на его штанину капнула вязкая пенистая жидкость, похожая цветом на машинную смазку. Заметил это и Федя. Их взгляды встретились.

– Сука! – рывком вскинув автомат, Шум спустил курок, отправляя автоматную очередь вверх, прямо над собой, но проворная, бывшая когда-то человеком, тварь, прыгнула на соседнее дерево и моментально отталкнулась от него ногами, совершая очередной прыжок.

Отсутствие губ и щёк навечно подарило мутанту злобный оскал, наводящий ужас на всех, кому довелось это лицезреть. Сквозь зубы сочилась чёрная жижа, стекая по подбородку частично прикрытой противогазом морды. Ярость мелькнула в разбитых зеницах газовой маски, и он уже был готов разорвать в клочья свою добычу, но тяжёлая ещё одна очередь скосила его, значительно меняя траекторию полëта. Врезавшись в дерево, прыгун свалился наземь и тут же получил оставшиеся полрожка, превратившие его голову в невнятное чëрно-бурое месиво.

– Допрыгался, кенгуру сраный… – заключил Шум.

Не желая привлекать внимание тварей, унёсшихся вдаль, Федя так и остался с пушкой на взводе, не спуская ствола с затихшего тела. Шум же, сменив рожок, сделал пяток контрольных выстрелов в череп и его основание, потому как не раз был свидетелем невиданной живучести этих чудовищ. Угомонился он лишь когда тошнотворная жижа, бывшая когда-то мозгом мутанта, плеснулась на пожухлую листву.

– Ну и слава Богу, – утирая пот со лба и висков платком, тихо проговорил Федя, на что напарник цокнул языком.

– Мне слава, Федь, мне! Эту лягушку прыгучую не молнией убило, а моей пулей, – смочив пересохшее горло, Шум продолжил путь, на ходу заряжая опустевший автоматный рожок.

– Ну, и тебе тоже. Заслужил, – нервно выдохнул напарник и шагнул следом, опасливо озираясь в надежде, что эти твари не окажутся столь умны, чтоб вернуться и разузнать куда же подевался их сородич.

Охотником он был неплохим, как собственно и Шум, вот только очень уж боялся, когда сам становился дичью для целой стаи мутантов. Любая незапланированная встреча с монстрами повергала его в ужас, он напрягался так, что скрипели его поджилки, и был готов бежать на немыслимых скоростях, лишь бы избежать стычки, оттого вскоре обогнал Шума, да ещё и стал поторапливать.

Только миновав лес, Федя окончательно успокоился и сбавил скорость, усаживаясь на отдых в первом же подвернувшемся месте, которым по случайности оказался старый советский автобус, в далëком восемьдесят шестом нашедший своё последнее пристанище в канаве у дороги. Прошагав по прогнившему полу, Федя плюхнулся на одно из полопавшихся сидений. Шум же, заняв водительское место, уложил автомат на колени и обхватил обеими ладонями баранку.

– Слышь, безбилетник? За проезд передавай! А то ж высажу у самой станции! – бросил с усмешкой сталкер и, с силой провернув руль, загрохотал рычагом переключения передач. – Пешком оттуда пойдёшь за своей ёлкой!