Влад Миров – Грот пяти мертвецов (страница 2)

- Не знаю я, откуда. И кто я. Вы тоже не знаете кто я? Точно?

- Нет. Откуда мы должны знать? Мы из Свердловска приехали, у вас тут в области озер много, красиво.

«Из Свердловска, милиция, телефон за три километра?» - сколько вопросов накапливается по мере беседы. А ведь уже обратил внимание, что палатки древние, одежда тоже. И никто не пользуется никакими электронными гаджетами. И у меня самого нет никакого мобильника. Если только не отобрали…

- А телефон, вы у меня забрали? – кинул пробный камень.

- Какой еще телефон? – фыркнула удивленно.

- Мобильный… Так, ладно. А скажи, только не удивляйся – какой сейчас год?

- Издеваешься? Хочешь чтобы мы поверили, что ты совсем память потерял?

- Мне бы самому, хоть во что-то поверить. Так что там, с годом?

- Тысяча девятьсот восемьдесят первый. Шестнадцатое июля.

- Хренасе… Вот это попадос!

- Что, неожиданно выяснилось, что субботы и воскресенья не было? – усмехнулась девушка с конкретным намеком.

«Да нет, где-то сорок с лишним, лет, как будто не было. Только не прошедших, а будущих.» - подумал, но вслух сказал:

- Что-то вроде того… А мы где сейчас?

- Озеро Аракуль. Вспоминаешь?

- Нет. Я же говорю – не помню.

- И деревня Аракуль, тоже не твоя?

- Не знаю.

- А зовут тебя как? Это хоть помнишь?

- В прошлой жизни меня звали Алексеем, - задумавшись, решил выдать часть реальной информации про себя. – И жил я в Москве.

- В прошлой жизни? Анька, что ты его слушаешь. – некстати к подруге подошла другая девушка, услышавшая последнее. Надо понимать, та самая Лена, которую мой нынешний аватар завалил и щупал везде. – Он тебе тут сказки рассказывает, чтобы вину с себя снять. Мол, то был не я, и ни в чем не виноват.

- А может, и правда, я ему мозги стрясла, и он совсем ничего не помнит? – в голосе Ани, я уже услышал сочувствие, и почему-то от этого стало приятно. – А тут уже имя вспомнил, и где жил, если не ошибается. Ты правда жил в Москве?

- Ага, и как тогда здесь оказался, с местными бандитами? Или они тоже из Москвы?

- Про них ничего не знаю. Как здесь оказался – не помню. Про Москву – уверен.

- Ты москвич, скажи лучше, что делать дальше собираешься? Дружки твои за тобой придут? Или ты с нами остаться собираешься? Что мы тебя покормим, спать уложим? Как ни в чем не бывало…

- Лена, ну что ты? Видишь ведь – он сам никуда не дойдет. Если товарищи за ним не вернутся, придется у себя пока оставить.

- Товарищи… - презрительно фыркнула Лена, - Товарищи твои тебя бросили. Наверное, решили, что мы тебя убили. И теперь, может, до самой Москвы уже убежали. А ты, Анька, как всегда, нашла паршивого щенка и подобрать решила. Как с Ричем своим. Ты его на руках носишь, а он тебе всю обувь перегрыз в благодарность. И где ты его спать уложишь? Я его и близко к нашей палатке не подпущу! И парни тоже к себе не пустят.

- Спасибо, Лена, что хоть из лагеря не гонишь, - вмешался я, но, не удержался от мстительной подколки, - Ты меня извини, если я тебя обидел. Я все равно, не помню, что у нас с тобой было. Понравилось, или нет… А я сам, возле костра пристроюсь, свернусь клубочком, как песик паршивый, пригреюсь, так и переночую.

- Хамло, - обиженно высказалась Лена, тут же намереваясь уйти, - Мы ему первую помощь оказали, в милицию не стали сдавать, а он нам же еще хамит! Не связывайся с ним, Анька. Пусть сам дальше выкарабкивается из этой ситуации. Не помрет теперь, точно.

- Аня, ты правда, можешь больше не беспокоиться за меня, - предложил я, почувствовав уверенность в собственных силах и возможностях, которые требовалось проявить прямо сейчас, потому что очень захотелось уединиться по некоторой надобности. – Спасибо, что оказала помощь, дальше я постараюсь справиться сам.

- Анька, иди помогай Ленке, - очень кстати крикнул кто-то из парней, - Ужинать пора уже.

- Хорошо, я пошла, - с некоторым сомнением согласилась девушка, покидая мое общество, и оглядываясь на ходу.

А я решил протестировать возможности своего нового тела. Как ни странно - сомнений переселения моей души в чужое тело, не было совершенно. Другое дело – как такое возможно? И куда делся хозяин переданного мне аватара? Похоже, девушка все же реально выбила топором его подлую душонку из тела. Вот только как бы мне не приобрести вместе с освобожденным телом проблем за его прошлые деяния! Кто его знает, что еще за ним числится кроме откровенной попытки надругаться над девчонками. Реально изнасиловать – вряд ли, на глазах множества свидетелей, что ли? Скорее, просто пьяная дурь. Хотя, в наше время, и за это можно было бы срок получить, за домогательство. До сих пор во рту ощущается гадость перебродившего алкоголя. А голова болела еще и после травмы, и чуть тошнило. Если не последствия жуткого похмелья, то все же легкое сотрясение мозга.

Поднялся на ноги неожиданно очень резво. Тело было послушно, но остро реагировало на команды мозга. Наверное, со стороны мои движения могли показаться неестественными, дерганными. Но, вроде бы, никто за мной не наблюдал. В голове некоторое время неприятно шумело и кружилось, вызывая позывы к немедленному освобождению желудка, переполненного всякой неизвестной гадостью. И как только состояние организма успокоилось до удовлетворительного состояния, направил свой аватар в ближайшие кусты, чуть дальше от поляны. Где с удовлетворением справил давно назревшую «малую нужду». После этого, обходя стороной поляну занятую туристами, вышел на берег озера. Когда сбросил с ног тяжелые кирзовые сапоги и влажные портянки, ощутил блаженство в ногах и с удовольствием зашел в прохладную воду, насколько позволили закатанные вверх штанины. Раздеваться не стал – тучи комаров нетерпеливо ожидали этого опрометчивого шага. И без того, нападали в поисках уязвимых частей тела, пока я умывал лицо и полоскал рот. По возможности пригляделся к нечеткому отражению в воде лица аватара. Молодой парень, «двадцать +». Не урод, что уже радует. За исключением, его неизвестно какой накопившейся биографии, этот материал возможно использовать для возрождения новой жизни. Не известно за что, подаренной мне вновь!

Глава 2

Когда вернулся на поляну, неся ненавистные сапоги и портянки в руках, был встречен неприязненными взглядами большинства хозяев лагеря, и всего одним сочувственным. Не знаю, почему вдруг Аня проявляет такое трепетное внимание ко мне? Чувство вины за нанесенную мне травму? Или от недостатка мужского внимания к себе? Что было бы довольно странно. Две вполне миловидные девчонки на трех нормальных (надеюсь), парней. Не может быть, чтобы они остались обделенными вниманием противоположного пола.

В лагере умопомрачительно пахло распаренной на углях кашей и тушеным мясом. И комаров, особенно ближе к костру, было меньше. Сначала в желудке голодно поджало, но подступающая к горлу тошнота тут отвергла желание принять что либо внутрь. Только пить.

Я примостился на подходящий, незанятый никем из туристов пень, невдалеке от костра, укутываясь легким дымком от тлеющих углей. Сами туристы, закончив с готовкой каши, кучно уселись в сторонке, на подготовленные к этому, сложенные буквой «П» бревна. Лена накладывала в подставляемые миски кашу, Аня передавала голодным парням. Приняв последнюю порцию, она решительно поднялась и направилась с миской ко мне.

- Алексей, поужинайте с нами. Не стесняйтесь.

- Аня, спасибо большое, но я сейчас совсем ничего не смогу, - надеюсь, достоверно выразил лицом свое отвращение к еде. – Я бы только попил чего…

Аня явно расстроилась, понимая причину моего отказа. Но мою порцию не унесла обратно.

- Чай будет чуть позже. Подождите. А кашу я оставлю, может позже надумаете.

«Надумаете…» - с обидой отметил я. До этого очень даже общались на «ты», правда с грубыми дополнениями, вроде: «лучше бы я тебя убила».

- Спасибо, если возможно, чай без сахара, но покрепче.

Однако чай дождаться не удалось. Сначала послышался шум приближающихся автомашин, а потом внезапно взревели сигналы сирены, милицейской, наверняка. Один за другим, на участке дороги, прилегающей к поляне, резко встали три УАЗа разного типа и разной окраски, но все с выразительными признаками принадлежности к милиции. Даже у меня, привыкшего к нашим современным полицейским обозначениям, не возникло в этом сомнения. В сопровождении хриплых распоряжений из громкоговорителя, смешанных с продолжающимся воем сирены, из машин выскакивали сотрудники милиции в старомодной серо-голубой форме, перетянутые ремнями, в фуражках. У большей части оказались приведенные в боевое положение автоматы с укороченными стволами.

- Внимание! Всем оставаться на месте! Не двигаться. Выйти из палаток, руки держать на виду!

Вооруженные сотрудники окружили весь лагерь туристов, и тогда только в центр поляны вышли два офицера: майор и старший лейтенант. Сами туристы в большинстве, поднялись на ноги, и даже подняли руки. Я демонстративно остался сидеть.

- Кто из вас тут старший?

- Я, вообще-то… - растерянно ответил один из парней, - Руководитель туристической группы от Уральского политехнического института. Порошин, Андрей. А что случилось?

- Поступило сообщение, что у вас тут произошло убийство… - объявил майор.

- Есть свидетели, что одна из ваших женщин убила топором гражданина Куварзина Виктора Андреевича, - добавил старший лейтенант.