Влад Миров – Грот пяти мертвецов (страница 4)

Ночь прошла спокойно, хоть и уснул очень не сразу. Не из-за прохлады или других неудобств ночевки под открытым небом. В как раз и ночь была не такой уж прохладной, даже вблизи крупного озера. И предоставленный спальный мешок, хоть и не новый, но был вполне теплым и удобным. Комары противно гудели рядом, но почти не кусали. Леночка, как ни странно, поделилась кремом с каким-то специальным самодельным составом. Голова физически не болела, если ей сильно не трясти, и не щупать рану. Но была переполнена тревожными мыслями, неразрешимыми вопросами, после осмысления невероятного фантастического события. Первый вопрос – что со мной и с окружающим миром произошло там? Если погиб весь мир, а значит и все мои близкие, то горько сознавать, что рядом со мной никого из них нет. Все же, трагедия могла быть локальной, в пределах соседних квартир? Жена осталась в гостях у младшей, и тогда могла уцелеть, так же, как дети и внуки! Это лучший вариант. Погорюют обо мне, да успокоятся. Все равно, не так уж много жизни мне оставалось. А Ольга моложе меня, пускай живет еще, нянчится с внуками. То, что мы могли бы встретиться в загробном мире, я никогда не верил, как и в существование такого. А то, куда я сейчас попал? Что это? Явно, не то, куда попадают все умершие. Такое массовое явление невозможно было бы скрыть. А за что именно мне такой подарок? Это ведь еще одна жизнь, еще одна молодость и шансы прожить ее лучше, чем прежнюю! Конечно, если только не допустить очередного удара топором по глупой головушке. Может я должен что-то за это совершить? Спасти СССР? Это не ко мне… Даже если бы я помнил всю информацию о предстоящих в стране и мире событиях, которую смог бы как-то донести до людей, имеющих возможность вмешаться в предстоящий развал страны, я бы еще подумал, стоит ли спасать этого «еще живого мертвеца»? Советский Союз, в том виде, к которому он пришел после десятилетий экспериментов над народом и экономикой, и, злонамеренного информационного давления со стороны его противников, был уже обречен на гибель! И если еще что-то лучшее из него можно было бы спасти, эта страна все равно, не была бы уже точным подобием СССР. Только я все равно не обладал такой идеальной памятью и историческими знаниями. А если что и вспомню, как смогу вмешаться, чтобы что-то изменить?

Так и промучился полночи, в путанных размышлениях о разном. Вставал в туалет и подкинуть дров в костер. А потом… все же уснул.

Глава 3

- Эй, москвич местного разлива, - услышал требовательный женский голосок, - Если живой, сходи за водой. Завтрак уже готовим.

Остатки сна разогнали звуки пробуждающегося туристического лагеря. Слышались удары топора по тонким стволам березок, переговаривались парни и девушки. Ночную прохладу и свежесть сменили яркий солнечный свет и начинающийся летний зной. Пусть не все из компании молодежи уже были на виду, я лично почувствовал смущение, что проспал основной подъем лагеря, находясь при этом почти в центре деятельности. Быстро вскочил, радуясь непривычной легкости своих движений, и отсутствие разных привычных болячек. Боль в голове не чувствовалась.

На мое приветствие ответили не все. Главное, Аня пожелала «доброго утра» и поинтересовалась моим самочувствием. Лена всучила мне ведро и велела набрать из озера чистой воды, почерпнув подальше от берега. Я послушно отправился на берег.

Сначала, я отнес воду девушкам, потом сбегал до кустиков и вернулся на озеро. Разделся до трусов (которые не вызвали у меня гордости за их состояние), зашел в парную воду поглубже и с наслаждением погрузился в нее, отмывая уже не совсем чужое мне тело, стараясь не мочить только голову. При этом оценил физические данные доставшегося мне аватара. Что сказать? Не Атлант. Но и не доходяга. Парень все же деревенский – свежий воздух, здоровое питание, физический труд. Плечи широкие, мускулатура какая-то, есть. Пресс никаких рельефных кубиков не имеет, скорее наоборот – на животе рельефная «пропасть». Не кормят что ли его дома? Не дай бог, какие-либо глисты еще…

Оценив обстановку, скинул безразмерные черные трусы и по возможности застирал их при помощи донного ила, тщательно прополоскал. Вышел на берег в стороне, прячась в кустарнике выжал трусы, надел их, побежал к месту, где раздевался. Вовремя – там была Леночка, оттиравшая с помощью песка сильно закопченный чайник. Рядом валялся плохонький нож. С интересом оглядела меня, насмешливо кинула:

- У вас в деревне этот год голодный? Ты что, такой худой?

- Так наш колхоз называется Бухенвальд. И не потому, что там все бухают. Голодом морят, работать заставляют, - отшутился я, не подумав о хронологических особенностях аборигенов.

- Не говори так! У меня бабушки и пятнадцатилетний дядя в концлагерях погибли!

- Извини, неудачное сравнение… Я ножиком воспользуюсь? – отвлек ее внимание от неудачной шутки.

- Так он тупой совсем. Смотря для чего…

- Я попробую.

Меня совершенно не устраивала имеющаяся у меня одежда: кирзачи с портянками, грубые штаны плотной ткани. Лишь рубашка подходила по летней погоде. Я решительно отрезал штанину брюк, потом вторую на том же уровне. Получились какие-то, но облегченные шорты. То что бахрома по низу – ерунда. А на мой взгляд из будущего, так даже очень модно получилось, вроде специально модернизированных джинсовых. Еще бы обувь полегче найти, босым ходить не везде приятно.

Это я особенно отметил, когда завернул в лесок, где под ногами валялись сосновые шишки и мелкие остроконечные веточки. За ветками я и свернул, только за теми, которые покрупнее – к костру. Пора более активно участвовать в жизни лагеря, может и не прогонят пока.

С дровами вышел на поляну, в самый раз к завтраку. Тут же меня наделили миской с ароматной кашей, овсяной! Но, зато на молоке. Пусть не на свежем, на концентрированном из консервной банки, но каша получилась вполне съедобной и сытной. С чаем, Аня подсела ко мне, рядом.

- Нужно тебе перевязку сделать, рану проверить.

- Не возражаю. Тоже хочется заглянуть в эту голову, что там у нее под черепушкой.

- Как ты туда заглянешь?

- А разве ты не насквозь пробила? Вчера я был в этом уверен.

- Да ну тебя, шутишь! Мне-то вчера совсем не весело было.

- Аня, поверь, мне вчера тоже было не до шуток, когда я очнулся неизвестно где, неизвестно кто, и неизвестно когда.

- Почему-то я тебе все больше и больше верю, что ты, не тот, кто был в этом теле. Ты не такой, как все…

- Или, очень ловко манипулирует нами! – тут появилась Леночка, разрушив зарождающееся доверие между мной и Аней.

Зато она принесла аптечку и девушки вместе занялись моей головой. Размотали чалму бинтов, затем очень аккуратно, но все равно больно и кроваво, отодрали наложенный тампон. Сначала успокоили, что не так все страшно, и тут же заявили, что края раны надо сшивать. Сшивать, конечно, было нечем. Просто стянули края кожи и склеили кусочками лейкопластыря. Затем снова закрыли рану и замотали тем же бинтом, но более аккуратно, не сооружая бесформенную чалму. В конце, поблагодарив девушек, я еще попросил какое-нибудь зеркало. Но не для того, чтобы оценить новую повязку, а увидеть доставшееся мне от предшественника лицо. Разглядывал долго, не смотря на насмешки девушек – мне с этим лицом жить. Конечно, к чужой личине нужно еще привыкать, но разочарования не было. Молодой, не старше двадцати пяти. Наверное, все же сразу после службы в армии. Лицо с бритвой знакомо, но еще зарастает легким пушком, светлым. Потому что волосы русые, густые и чуть вихрастые. Глаза серовато-голубые. Непривычно светлые для меня. Лицо круглое, нос небольшой простенький, вот прямо – “рожа рязанская”, как говорят. Не знаю, насколько такое ничем не выделяющееся лицо привлекает женщин, но пидарестической утонченности мне и не надо. Нормальная внешность – заключил я, возвращая зеркало хозяйке.

А потом, юные туристы и туристки отправились все на озеро, купаться. Только я, скромно остался на берегу, вроде как опасаясь мочить голову. Или заходил в воду, но до среза своих самодельных шорт. Приличных плавок, как у ребят, у меня не было. Трусы я уже засветил перед Леночкой – осталось ощущение неловкости. Зато обе девушки порадовали меня своими красивыми фигурами, теперь не скрытыми безвкусным тряпьем. Купальники их оказались тоже, вполне приличными. Конечно, не бикини, но и не сплошные, расцветкой в матросскую полоску, как я почему-то представлял. Узкие лифчики яркой расцветки, упруго поддерживали выделяющиеся полушария. Достойного размера, но без излишества. Так же и попки не пугали своей шириной и желеобразной массой. Аня была чуть худее Лены, но зато у нее были длиннее ножки. И хотя обе были одного роста, Лена казалась ниже и круглее, а Аня худой и высокой. Конечно, я порадовался своему предварительному выбору, что мне нравится именно Анечка. Ей и любовался, пока они плескались в воде, или выходили на берег, просушиться на солнце. Загара их золотистой коже уже и так хватало. А потом еще почти до обеда бегали по лагерю, соблазняя парней и меня неприкрытыми, кроме купальных лифчиков, бюстами. Ниже пояса все же повязали свои же рубашки.

А ведь у меня и в моем прежнем возрасте еще хватало желания поглядывать на молоденьких девушек. С сожалением конечно, что не для меня нектар тех свежих цветов. А сейчас-то, у меня вновь молодой организм, который в этом плане быстро синхронизировался с моим сознанием! И желание многократно увеличилось, на фоне еще и возможностей. Да, неожиданно и волнительно началась новая жизнь. Прости меня моя старушка, но верность хранить я тебе не обещаю…