Влад М – ТРИ МЕТРА НАД АСФАЛЬТОМ (страница 3)
— Тогда бы не выиграл.
Катя смотрит на Марка через зеркало заднего вида. В её взгляде нет страха. Есть любопытство и что-то ещё. Что-то, что Марк не может прочитать.
— Ты поэтому Горький? — тихо спрашивает она. — Потому что жизнь для тебя — это только риск?
— Нет. Потому что сладкое кончается быстро. А горькое остаётся.
В салоне повисает тишина.
Машина едет по ночной Москве. Огни высоток, фонари, пустые улицы. Город спит. А Горький — нет.
ГЛАВА 2. МАРКИЗА АНГЕЛОВ
«Меня назвали в честь бабушки. Анжелика — значит „вестница“. Но никто не спрашивает, какую весть я приношу. Может, я приношу весть о том, что в золотых клетках тоже задыхаются. Просто делают это тихо».
1.
Рублёвское шоссе в семь утра — это поток чёрных иномарок, которые спешат в центр. За рулём — водители в пиджаках. На задних сиденьях — дети, которые не помнят, когда последний раз ели шаурму.
Лика открывает глаза за десять минут до будильника. Всегда так. Она боится проспать тот короткий момент, когда дом ещё молчит, а отец ещё не начал говорить.
Комната у неё большая — метров сорок, с видом на лес. Дизайнер делала её по заказу отца два года назад. Всё в белых и серых тонах. Кровать с балдахином, туалетный столик, книжный шкаф, где стоят книги, которые она не читает (подарки отца: «Как стать успешной», «Психология лидера», «Искусство переговоров»). Её настоящие книги — Бродский, Ахматова, Пелевин — спрятаны под матрасом.
Лика встаёт, идёт к окну. Лес ещё зелёный, но уже с желтизной. Сентябрь. Её любимый месяц. Потому что в сентябре можно носить белое пальто, не выглядеть дурочкой. И потому что в сентябре три года назад умерла мама.
Она не плачет по утрам. Плакать по утрам — значит показывать слабость. А слабость в этом доме не кормят. Слабость здесь наказывают.
2.
Ванная комната Лики — отдельная история. Белый мрамор, золотые краны, полотенца с монограммами. Всё это пахнет дорого, холодно и чужо. Единственное, что согревает пространство, — маленький пузырёк духов «L'Air du Temps». Мамины. Она не пользуется ими — только нюхает. Один раз в день. Утром.
Она смотрит на себя в зеркало. Белые волосы до лопаток, голубые глаза, точёные скулы. Учителя говорят: «Анжелика, вы настоящая аристократка». Одноклассники шепчут: «Маркиза ангелов». Прозвище прилипло ещё в седьмом классе, когда она вышла к доске в белом платье и прочитала стихотворение о смерти ангела.
Она не выбирала этот образ. Её выбрали.
Лика надевает школьную форму (гимназия при МГИМО, строгий дресс-код, юбка не выше колена). Поверх набрасывает халат — завтракать с отцом в форме нельзя. Только в домашнем.
Выходит в коридор.
3.
Дом Волконских — трёхэтажный особняк в посёлке «Лесные просторы». Охрана на въезде, камеры по периметру, садовник, который приезжает три раза в неделю. Внутри — лепнина, мрамор, хрусталь и тишина. Такая плотная тишина, что её можно резать ножом.
Лика спускается на первый этаж. На лестнице встречает Диану.
Диане четырнадцать. Она младше на три года, но выглядит старше — такая же белая кожа, такие же светлые волосы, но глаза карие, как у отца. Диана — единственный человек в этом доме, который заставляет Лику улыбаться.
— Ты сегодня рано, — говорит Диана, зевая. — Опять не спала?
— Спала, — врёт Лика.
— Врёшь. У тебя под глазами круги.
— Это тени.
— В шесть утра?
Диана усмехается. Она всегда всё замечает. Лика иногда боится, что Диана вырастет и станет такой же холодной, как отец. Но пока — нет. Пока Диана на её стороне.
— Он сегодня в плохом настроении, — шепчет Диана, кивая в сторону столовой. — Вчера звонил кому-то, кричал. Я слышала.
— Не начинай, — Лика берёт сестру за руку. — Просто молчи за завтраком.
— Я всегда молчу.
— Вот и дальше молчи.
Они входят в столовую.
4.
Роман Волконский сидит во главе длинного стола. Чёрный костюм, белая рубашка, запонки с бриллиантами. Ему пятьдесят два, но выглядит на сорок. Спорт, правильное питание, дорогие крема. И холодные глаза, которые никогда не меняют выражения.
— Доброе утро, папа, — говорят Лика и Диана хором. Так их научили.
— Садитесь, — отвечает он, не поднимая головы от телефона.
На столе — идеальный завтрак. Овсяная каша с ягодами, свежевыжатый сок, круассаны, фрукты. Всё красиво, всё правильно, всё безвкусно. Лика ест механически. Диана ковыряет кашу ложкой.
— Анжелика, — отец откладывает телефон. — Как подготовка к экзаменам?
— Нормально.
— «Нормально» — это не ответ. Какие баллы ты планируешь получить?
— Высокие.
— Это я и без тебя знаю. — Он смотрит на неё в упор. — Ты должна поступить на бюджет. Не потому, что мы не можем заплатить. А потому, что Волконские не покупают места. Они их занимают.
— Я помню, папа.
— Твоя мать поступила сама. — Он говорит о маме так, будто её уже нет. В прошедшем времени. Всегда. — Ты такая же умная. Не подведи.
Диана бросает на Лику быстрый взгляд. «Терпи», — говорит он без слов.
Лика терпит. Она всегда терпит.
5.
После завтрака — водитель отвозит их в гимназию. Чёрный Mercedes S-класса, тонировка, запах кожи и кондиционера. Лика сидит у окна, смотрит на мелькающие деревья, потом на дома попроще, потом на панельные многоэтажки. Она любит этот момент, когда Рублёвка заканчивается и начинается Москва. Настоящая. Не та, где живут её одноклассники.
Диана сидит рядом, рисует в планшете.
— Ты сегодня какая-то дерганная, — говорит Диана, не поднимая головы.
— Я всегда дерганная.
— Нет. Обычно ты спокойная, как лёд. А сегодня ты как лёд, который трещит.
Лика молчит. Она не может сказать Диане, что ей снился сон. В котором она бежит по пустому шоссе. Босиком. А за ней едет чёрная девятка. Она не знает, кто за рулём. Но ей не страшно.
— У тебя есть тайны? — вдруг спрашивает Диана.
— У всех есть тайны.
— А у тебя?
Лика поворачивается к сестре. Смотрит в её карие глаза.
— Есть, — тихо говорит она. — И ты будешь первой, кому я их расскажу. Когда придёт время.
Диана улыбается. Лика не улыбается в ответ. Потому что тайны — это опасно. Особенно в их семье.
6.
Гимназия встречает её запахом хлорки, полировки и лицемерия.