Влад М – Шесть метров над землёй (страница 24)

— Я слышу тебя, Ян! — крикнула Катя.

— И знаю, что слышишь! — ответил он беспечно.

Лика засмеялась — тихо, по-настоящему. Марк смотрел на неё и думал: давно не видел, как она смеётся вот так, легко, без причины, просто потому что хорошо.

Сели. Открыли пиво, разлили сок.

— Ну, — сказал Ян, — за что?

— За что надо, — сказал Марк.

— За то, что все здесь, — сказала Лика.

— За это, — согласился Ян.

Они чокнулись. Выпили.

14.

Ужин был долгим.

Катя приготовила жаркое с картошкой и мясом — настоящее, домашнее, в горшочке, которое она достала из духовки и поставила на стол прямо в горшочке, с полотенцем под дно. Запах по квартире пошёл такой, что Марк подумал: вот это — еда. Не котлеты с гречкой, не суп в контейнере — это. Не потому что лучше или хуже, а потому что иначе: сделанное с вниманием и для людей, которых любишь.

Они ели и разговаривали. Катя рассказывала про курсы для беременных — с той подробностью и теми деталями, которые делают чужой опыт живым:

— Там одна женщина, Тамара, — говорила Катя, накладывая Лике жаркое, — она приходит каждый раз и рассказывает, что её муж делает что-то не так. Каждый раз новое. Сначала: «Он не хочет ходить на курсы» — хорошо, не ходит, не надо. Потом: «Он пришёл, но сидит в телефоне» — ну ладно, сидит. Потом: «Он слушает, но неправильно кивает». Инструктор, Светлана Викторовна, уже смотрит на неё вот так — — Катя изобразила выражение лица человека, который держится из последних сил, — и говорит: «Тамара, кивание мы не корректируем». Весь зал — вот так. — Катя засмеялась.

Лика смеялась — с той лёгкостью, которую Марк видел в машине и которая не ушла. Ян усмехнулся. Марк улыбнулся.

— А Ян как? — спросила Лика. — Правильно кивает?

— Ян вообще не кивает, — сказала Катя. — Ян делает. Это лучше.

— Это правда, — подтвердил Ян без ложной скромности. — Мне не надо кивать. Мне надо делать.

— Вот именно, — сказала Катя с нежностью, которую пыталась спрятать за деловитостью и не совсем спрятала.

Ели. Разговаривали. Потом Катя встала за тортом — Лика вскочила помогать, Катя замахала руками: «Я сама, сиди».

Ян и Марк остались вдвоём на минуту.

Ян посмотрел на него — тем своим прямым взглядом, который не спрашивал разрешения.

— Лучше, — сказал он. Не вопрос.

— Лучше, — подтвердил Марк.

— Говорили?

— Говорили.

— Хорошо.

— Да.

Ян кивнул. Взял пиво. Они помолчали — хорошим молчанием, которое у них всегда было: не пустым, а насыщенным. Молчание двух людей, которые давно знают друг друга и которым не нужно заполнять воздух словами.

— Дядя Миша в субботу, — сказал Марк.

— Знаю. Он мне написал вчера. — Ян посмотрел на него. — Покашливает.

— Знаю. Надо уговорить его на врача.

— Уговаривай. Я пробовал — он говорит: «Ян, я сорок лет без врача».

— Сорок лет — не аргумент.

— Это ты ему скажи.

Вернулись Катя с Ликой — с тортом и чаем. Сели. Резали торт, разливали чай. Катя поставила Лике большой кусок — та запротестовала, Катя не послушала. Это был её ритуал: кормить гостей правильно.

— Как нога? — спросила Катя у Лики, когда сели с чаем.

— Лучше. Сегодня вообще без палки весь день.

— Серьёзно?

— Да. Почти не замечала.

— Это же здорово! — Катя взяла её руку. — Лика, это правда здорово.

Лика улыбнулась — тихо, немного смущённо.

— Здорово, — согласилась она. — Я просто... привыкла говорить «нормально». Не привыкла говорить «здорово». Звучит как хвастовство.

— Это не хвастовство, — сказала Катя. — Это правда. Это ты сделала — два года работала над этим. Это можно признавать.

Марк слушал. Смотрел на Лику — на то, как она приняла слова Кати: сначала отвела взгляд, потом снова посмотрела на неё. Кивнула.

— Да, — сказала она. — Правда.

Это был маленький момент. Не большой, не переломный. Просто — маленький момент, когда человек принимает правду о себе хорошую, а не только плохую. Это бывает реже, чем должно было бы.

Марк взял её руку под столом. Она не удивилась — просто сжала в ответ.

Тихо. Хорошо.

15.

Они уехали в половине одиннадцатого.

Ян провожал до двери — Катя уже зевала, она рано уставала в последние месяцы. Они обнялись — Ян с Марком по-мужски, коротко и крепко, Лика с Катей долго, как прощаются люди, которым хорошо вместе и не хочется расходиться.

— В субботу увидимся, — сказал Ян Марку тихо у двери.

— В гараже?

— Заеду. Часа в два.

— Дядя Миша обрадуется.

— Дядя Миша обрадуется кофе. — Ян усмехнулся. — Я привезу.

В лифте Лика молчала — но хорошим молчанием, тем самым. Опиралась чуть на его руку — не потому что нога болела, просто потому что хотела. Он не убирал руки.

В машине она сказала:

— Хорошо было.

— Да.

— Я скучала по ним. — Пауза. — По этому — просто сидеть и ужинать и разговаривать ни о чём. Это важно — «ни о чём».

— Важно, — согласился Марк.

— Ты это чувствовал сегодня?

— Да. — Он помолчал. — Давно не чувствовал так.