Влад М – Шесть метров над землёй (страница 16)

— Москва — это не про «нравится», — сказала она. — Это про «работает или не работает». Мне — работает.

Марк кивнул. Понял это. Москва была про «работает» — он думал так же, хотя никогда не формулировал именно этими словами.

— Третий контракт, — сказал он.

Она опустила взгляд в папку. Они вернулись к работе.

5.

Они работали час сорок.

Сегодня разговор шёл легче, чем вчера — или, точнее, плотнее. Вчера они притирались: две системы, два способа думать, два способа смотреть на одни и те же цифры. Сегодня притирка была позади, они двигались быстрее, точнее, понимали друг друга без лишних объяснений. Это было редким качеством — когда человек рядом думает не так, как ты, но думает честно, и это «не так, как ты» оказывается не помехой, а дополнением.

В какой-то момент они остановились на третьем контракте — самом сложном, с наибольшим риском: новый поставщик, нестандартная схема оплаты, сроки под конец декабря, что само по себе было нехорошо. Марк смотрел на цифры и думал: риск реальный. Лена смотрела на те же цифры и думала, судя по выражению лица, что-то своё.

— Что ты видишь? — спросил он.

— Вижу, что схема оплаты была написана человеком, который не понимал логистику. — Она ткнула пальцем в конкретный пункт. — Вот здесь. Оплата привязана к дате отгрузки, а не к дате поступления. Для логистики это плохо — ты можешь отгрузить в декабре, получить деньги в декабре, а товар придёт в январе. Технически — выполнен. По сути — нет.

— Юридически это фиксируемо?

— Да, если внести изменение в приложение до подписания. Именно поэтому я и написала юристам сегодня утром. Если успеем до пятницы — хорошо. Если нет — придётся говорить Волконскому честно: здесь риск, вот в чём он состоит, вот что мы делаем.

Марк смотрел на её палец на распечатке. Уточняющий жест — не жест для аудитории, а жест для мысли. Она так всегда делала: правая рука двигалась к важному, как будто хотела потрогать, убедиться, что цифра реальная.

— Согласен, — сказал он. — Говорим честно.

— Волконский это оценит?

— Волконский это требует. Он не любит, когда ему показывают картину, а не реальность.

Лена кивнула.

— Это хорошо, — сказала она. — Редкость среди акционеров.

— Он строил бизнес с нуля, — сказал Марк. — Такие обычно не любят иллюзий. Они видели реальность без прикрас.

Лена посмотрела на него.

— Ты его хорошо знаешь?

Пауза — короткая, но Марк её почувствовал.

— Достаточно, — сказал он.

Она не стала уточнять. Приняла «достаточно» — без давления, без вопросов поверх. Он снова отметил: она умела это. Не тянуть туда, куда не зовут.

В 11:00 она собрала папку.

— До пятницы ещё раз согласуем, — сказала она.

— В четверг вечером?

— Подойдёт. — Встала. Взяла стаканы — снова оба. — Гордеев.

— Что.

Она стояла у двери. Смотрела на него — коротко, с тем выражением, которое он ещё не научился читать до конца.

— Ты написал ей сегодня утром? — спросила она. — Про сырники.

Марк смотрел на неё.

— Откуда ты знаешь про сырники?

— Не знаю. — Она чуть приподняла угол рта. — Просто — ты сегодня другой. Немного. Трудно объяснить.

— Написал, — сказал он.

— Хорошо. — Она кивнула один раз. — Это важно — замечать маленькое.

Повернулась и вышла. Дверь закрылась тихо.

Марк смотрел на закрытую дверь.

Думал: как она это поняла? Почему она вообще сказала это? Что за человек — приносит кофе каждое утро, замечает, что ты «другой немного», и говорит «важно замечать маленькое» — а потом уходит и не объясняет.

Он убрал мысль.

Открыл компьютер. Работать.

6.

Летучка в одиннадцать прошла рабочо.

Семь человек, тридцать минут, три конкретных задачи на выходе. Марк вёл её так, как вёл всегда: без лирики, без многословия, с тем темпом, который его сотрудники давно выучили и под который настроились. Дима отчитался по екатеринбургскому контракту — всё в порядке, подтверждение пришло, сроки зафиксированы. Света доложила по документообороту — новая форма приложения от юридических поступила, она её уже разослала по нужным людям. Саша — стажёр — сидел у доски и слушал внимательно, записывал. Не потому что обязан, а потому что хотел.

После летучки Марк задержал Сашу.

— Служебную записку отправил? — спросил он про накладную.

— Вчера в шестнадцать ноль три. — Саша достал телефон, показал подтверждение. — Ответили сегодня утром: нашли ошибку в коде, исправят к концу недели, пересчёт накладных начнут в пятницу.

— Хорошо. — Марк смотрел на него. — Продолжай в том же духе.

— Спасибо, Марк Андреевич.

— Не «спасибо». Просто делай.

Саша кивнул — без обиды, понял правильно.

Марк вернулся в кабинет. Сел за стол. Посмотрел в окно — Москва всё так же была Москвой, серой и занятой, ничего не изменилось за два часа его рабочего утра.

Достал телефон. Проверил — Лика не писала с утреннего звонка. Это было нормально: она занималась своим, он своим. Он написал коротко: «Как день идёт?»

Ответ пришёл через несколько минут: «Гуляла. Иду к Марине Игоревне. Ты как?»

Он написал: «Работаю. Постараюсь пораньше».

Она: «Буду ждать».

Два слова. Но не «ладно», не «нормально». Именно «буду ждать» — с конкретным обещанием и конкретным желанием. Разница небольшая. Но — есть.

Марк убрал телефон. Взял отчёт. Начал готовить материал для Волконского.

7.

Обед он снова ел в кабинете.

Бутерброды кончились — сегодня он не взял из дома, утром торопился, не подумал. Сходил в буфет внизу: взял суп и кофе. Суп был тем, чем бывает суп в корпоративном буфете — приличным, но без истории. Он ел и думал о работе.

Потом поймал себя на том, что не думает о работе. Думает о разговоре с Леной.

Ты сегодня другой. Немного. Трудно объяснить.

Как она это увидела? Он написал одно сообщение Лике — про сырники, три слова — и она увидела это как изменение. Она наблюдает. Это другое — она сама сказала. Наблюдать — это не то же самое, что смотреть. Смотреть — это когда глаза в сторону объекта. Наблюдать — это когда ты ищешь смысл.

Он думал: она наблюдает за мной. Зачем?