Влад М – Двойная экспозиция (страница 44)

Игорь усмехнулся, но без юмора.

— Это не ответ.

— Мне сегодня уже говорили эту фразу.

— Кто?

Лена, подумала Вика.

— Даша.

Еще одна почти правда. Вечер у Даши был полон фраз, которые можно было использовать как укрытие.

Телефон завибрировал в руке.

Лена:

«Не отвечай. Номер не блокируй пока. Мне нужен сам номер. Скинь контакт через «поделиться», не переписывай вручную».

Вика прочитала, и Игорь увидел имя вверху чата.

— Лена?

— Да.

— Почему ты отправила это Лене?

Вот и дверь, которую она не хотела открывать.

— Потому что она знает, кто это, — сказала Вика.

— Откуда?

— Из прошлого.

— Того же плохого?

— Да.

Он медленно кивнул. Вика видела, как в нем работает усилие: не задавать слишком быстро, не злиться прежде, чем поймет, не выдавать ревность за заботу. Это усилие было почти физическим. Она вдруг подумала, что Игорь тоже сейчас выбирает версию себя. Муж. Следователь. Обманутый мужчина. Защитник. Человек, которому страшно услышать ответ.

— Ты можешь сказать мне, что это за прошлое? — спросил он.

Она молчала.

На кухне остывал чай. За окном город сиял ровно и безжалостно. На диване лежал закрытый ноутбук Игоря. У двери — ее сумка. В спальне, в чемодане на верхней полке, зеленое платье. В банковском приложении — два миллиона шестьсот тринадцать тысяч четыреста восемьдесят рублей. В телефоне — номер Ромы, который она на этот раз не удалила.

Сколько правды помещается в одну фразу?

— Я не всегда жила так, как сейчас, — сказала Вика.

Игорь не перебил.

— Были люди. Компании. Истории, о которых я не хочу вспоминать. Я не была... хорошей девочкой.

Сказав это, она почти физически почувствовала стыд. Не за прошлое даже, а за формулировку. «Хорошая девочка» — язык матерей, учителей, мужчин, которые делят женщин на удобные категории. Она давно презирала этот язык. И все равно в минуту страха заговорила именно им.

Игорь сказал:

— Я не женился на хорошей девочке.

Вика подняла глаза.

— Что?

— Я женился на тебе.

Ответ был слишком простой, чтобы быть красивым, и слишком точный, чтобы быть случайным. У нее защипало глаза.

— Ты не знаешь, что говоришь.

— Возможно.

— Возможно?

— Я не хочу сейчас врать, что мне все равно. Мне не все равно. Но я пытаюсь понять, что важнее: мое самолюбие или то, что тебе страшно.

Она смотрела на него и не узнавала до конца. Это был Игорь? Ее Игорь, который уходил от острых разговоров, как от неудобных встреч? Или это был другой слой, который она раньше не трогала, потому что сама не давала повода?

— Мне страшно, — сказала она.

Вот.

Еще одна маленькая правда.

Игорь выдохнул, будто именно этого ждал. Не деталей. Признания состояния.

— Иди сюда.

Она подошла. Он обнял ее крепко, без сексуальности, без красивого жеста. Просто прижал к себе. Вика стояла, уткнувшись лбом ему в плечо, и сначала держала спину ровно. Потом что-то в ней устало сопротивляться. Она позволила весу тела перейти на него.

— Я разберусь, — сказал Игорь.

И тут же все испортил.

Она отстранилась.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это не твоя сделка.

— Это угроза моей жене.

— Ты не понимаешь.

— Тогда помоги понять.

— Если ты начнешь разбираться так, как привык, станет хуже.

— Ты не знаешь, как я привык.

Вика посмотрела на него.

Игорь замолчал.

Оба услышали лишнее в этой фразе.

— Я знаю достаточно, — сказала она тише. — Ты будешь искать фамилию, связи, давить, звонить людям. А я не знаю, кто за этим стоит. Может, он один. Может, не один. Может, это просто сообщение. Может, проверка. Мне нужно сначала понять.

— С Леной?

— Да.

— Я ей не доверяю.

— Ты ее не знаешь.