Влад М – Двойная экспозиция (страница 46)

При последнем ответе Игорь встал и прошелся по комнате.

— Откуда?

— Я не знаю. Соцсети, знакомые, кто-то сказал. Мы не скрываем брак.

— Ты скрываешь прошлое.

Фраза прозвучала жестче, чем он, кажется, хотел.

Вика выпрямилась.

— Да.

Он остановился.

— Прости.

— Нет. Ты прав.

— Я не хотел...

— Ты прав, Игорь. Я скрываю прошлое. Все люди скрывают прошлое, просто у кого-то оно помещается в пару неловких историй, а у кого-то...

Она не договорила.

Игорь тихо сказал:

— А у кого-то нет.

— Да.

Эта фраза почему-то стала для нее облегчением. Он не сказал «расскажи всё». Не сказал «мне нужно знать». Не потребовал исповедь как плату за поддержку. Он просто признал, что у прошлого бывают размеры, с которыми нельзя обращаться, как с анкетой.

Ближе к двум ночи они пошли спать.

В спальне Вика долго стояла у окна. Игорь переодевался в ванной. Город был спокоен. Слишком спокоен для того, что происходило внутри нее. Внизу редкие машины въезжали во двор, охрана поднимала шлагбаум, кто-то возвращался поздно, кто-то уезжал рано. В окнах соседних башен горели одинокие лампы. Вика подумала, что у каждого светящегося окна есть своя причина не спать.

На тумбочке снова лежал телефон.

Теперь он казался не тайником, а рацией, по которой с ней связываются из войны.

Игорь вышел из ванной.

— Ложись, — сказал он.

— Сейчас.

— Ты не уснешь стоя.

— Не проверяла.

Он подошел, встал рядом. Они смотрели в окно вместе.

— Я не буду требовать рассказать все сегодня, — сказал он.

Вика закрыла глаза.

— Спасибо.

— Но я не хочу, чтобы ты оставалась с этим одна.

— Я привыкла.

— Я понял.

Она повернулась к нему.

— Это не комплимент мне.

— Я знаю.

Он коснулся ее щеки.

— И не приговор.

Вика вдруг вспомнила Дашину кухню. Суп, детей, Сашу, фразу про плесень внутри. Наверное, правда действительно похожа на уборку в захламленной комнате: сначала становится только хуже. Поднимается пыль, находятся вещи, которые лучше бы никогда не видеть, выясняется, что половину нужно выбросить, а вторую половину непонятно куда деть. Но после первого открытого ящика хотя бы нельзя больше говорить, что в комнате чисто.

— Я попробую, — сказала она.

— Что?

— Не оставаться одна.

Игорь кивнул.

— Хорошо.

Они легли. На этот раз Вика повернулась к нему лицом сразу. Игорь обнял ее. Между ними не было страсти, но было тепло, уставшее и настоящее. Она слышала его дыхание. Своё. Далекий шум вентиляции. Где-то в квартире тихо щелкнуло реле.

— Игорь?

— Да?

— Если я когда-нибудь расскажу что-то неприятное, ты сначала дослушаешь?

Он не ответил сразу.

Честный человек в такой момент сказал бы «да» мгновенно. Но мгновенное «да» было бы обещанием из страха. Игорь помолчал, и Вика оценила это.

— Постараюсь, — сказал он.

— Плохой ответ.

— Зато рабочий.

Она слабо улыбнулась в темноте.

— Почти честный.

— Почти.

Они замолчали.

Вика почти уснула, когда телефон на тумбочке коротко завибрировал ещё раз. Она открыла глаза. Игорь тоже не спал.

— Не смотри, — сказал он.

— А если Лена?

— Утром.

— А если Рома?

— Тем более утром.

Простая логика. Невозможная роскошь. Утром. Не сейчас, не немедленно, не по первому требованию чужого страха.

Вика лежала неподвижно.