Влад М – Двойная экспозиция (страница 4)

— Очень поддерживающе.

— Я реалист.

— Ты циник.

— Циник — это реалист с плохой репутацией.

Они снова улыбнулись друг другу. Разговор был легким, почти семейным. Вика поймала себя на том, что запоминает его. Не специально, а как человек запоминает комнату перед отъездом: свет, запах, расстановку вещей. Ей стало неприятно от этой мысли.

В восемь без десяти она вышла из спальни уже в спортивных легинсах и свободном худи. Платье, белье и туфли лежали в большой сумке, спрятанные под полотенцем и бутылкой воды. Легенда должна быть убедительной не для Игоря даже, а для нее самой. Вика давно знала: если хочешь лгать спокойно, устрой ложь так, чтобы в ней можно было жить хотя бы первые пятнадцать минут.

Игорь стоял у окна с телефоном.

— Я поехала.

Он обернулся.

— После йоги к Даше?

— Наверное.

— Поздно не возвращайся.

Фраза была обычной, заботливой. Но что-то в ней царапнуло. Не смысл — тон. Слишком мягкий? Слишком равнодушный? Вика не поняла. А может, просто ей хотелось найти в нем подозрение, чтобы оправдать собственную тревогу.

— Постараюсь, — сказала она.

Игорь подошел, поцеловал ее в губы. Коротко. Почти целомудренно. Она задержалась на секунду дольше, чем требовалось, и почувствовала, как его рука легла ей на талию.

— Ты правда сегодня красивая, — сказал он тихо.

— Это форма для йоги так действует?

— На меня — да.

Она усмехнулась.

— Тогда жди духовного роста.

В лифте Вика была одна. Зеркальные стены возвращали ей сразу несколько отражений: женщина в худи с дорогой сумкой, жена, которая едет на йогу, любовница, которая едет в отель, девочка из Текстильщиков, которая однажды пообещала себе никогда не просить. Все они стояли рядом, плечом к плечу, и ни одна не выглядела главной.

Лифт мягко пошел вниз.

На минус первом этаже она села в машину, выехала из паркинга и только на набережной свернула не к студии, а в сторону центра. Телефон лежал в держателе. Навигатор показывал «Балчуг Кемпински» и двадцать четыре минуты пути.

Москва вечером была похожа на женщину, которая слишком долго собиралась и теперь требовала, чтобы ее заметили. Огни мостов дрожали в чёрной воде, фасады старых зданий светились благородным жёлтым, Кремль за рекой выглядел как декорация к спектаклю о власти, который идет столько лет, что актеры забыли, где сцена. Вика ехала медленно, соблюдая правила, и думала, что город всегда был на стороне тех, кто умеет скрываться на виду.

У отеля она остановилась в 22:17.

Слишком рано.

Это было плохо. Ранний приезд выдавал нервозность. Она проехала дальше, сделала круг, припарковалась у набережной, открыла зеркало в козырьке. В салоне было темно, только приборная панель светила мягким синим. Она сняла худи, переоделась на заднем сиденье, двигаясь быстро и точно, как хирург. Зеленое платье скользнуло по телу прохладной тканью. Волосы она распустила, поправила помаду, надела серьги.

Вика исчезла.

Вместо нее в зеркале появилась Виктория.

Это имя она использовала редко. Оно звучало официальнее, холоднее, дороже. Вика могла смеяться на кухне, покупать голубику и спорить с мужем о рыбе. Виктория умела входить в холл отеля так, чтобы мужчина у стойки поднял глаза раньше, чем она подойдет.

В 22:29 она вошла в «Балчуг».

Тепло ударило после улицы мягко, почти интимно. Мрамор, полированный металл, высокий свет, запах цветов и дорогого парфюма. В таких местах одиночество никогда не выглядело бедным. Здесь можно было ждать кого угодно и казаться при этом человеком, у которого есть выбор.

Вика прошла к бару, заказала воду без газа и села так, чтобы видеть вход, но не смотреть на него прямо. Лена прислала номер:

«312. Через пять минут. Поднимайся сама. Он уже там».

Вика прочитала и удалила сообщение.

Вода в стакане была ледяной. Она сделала маленький глоток и почувствовала, как холод прошел по горлу вниз, к тому самому узлу под ребрами, который с утра никуда не делся.

Пять минут.

Она могла встать и уйти.

Опять эта мысль. Упрямая, почти смешная. Будто внутри нее жил кто-то наивный, кто каждый раз перед закрытой дверью предлагал: а может, не надо? Вика не ненавидела этот голос. Иногда он казался ей последним доказательством того, что она не окончательно испорчена.

Она посмотрела на телефон.

Сообщение от Игоря:

«Как йога?»

Вика долго смотрела на экран. Потом набрала:

«Тяжело. Но полезно».

Отправила.

Ответ пришел через несколько секунд:

«Горжусь тобой».

Она закрыла глаза.

Вот за это, подумала Вика. За это ты когда-нибудь меня и возненавидишь. Не за сам факт. Не за деньги, не за мужчин, не за отели. За то, что ты был добр ко мне в те минуты, когда я меньше всего этого заслуживала.

Она допила воду, поставила стакан на салфетку и поднялась.

Коридор третьего этажа был тихим, с мягким ковром, поглощающим шаги. У номера 312 она остановилась, посмотрела на свои руки. Руки были спокойны. Ногти безупречны. Кольцо на безымянном пальце она сняла ещё в машине и положила в боковой карман сумки. Там оно лежало рядом с ключами от дома.

Вика нажала на звонок.

За дверью послышались шаги.

Она улыбнулась заранее — не широко, не радостно, а ровно настолько, чтобы человек по ту сторону решил, что вечер уже начался удачно.

Дверь открылась.

И прежде чем увидеть клиента, прежде чем оценить его возраст, лицо, голос, опасность, Вика вдруг подумала об Игоре, сидящем дома с остывшим кофе или телефоном в руке. Подумала не с виной даже, а с чем-то более болезненным.

С нежностью.

И это было хуже всего.

Мужчина оказался лет пятидесяти пяти. Высокий, с сединой, аккуратной. В хорошем пиджаке поверх рубашки с расстёгнутой верхней пуговицей — жест нарочитой расслабленности, который люди его возраста и положения отрабатывают годами. У него было лицо человека, привыкшего, что его ждут, и не привыкшего объяснять зачем.

— Виктория, — сказал он. Не спросил — назвал. Как владелец называет предмет, который только что привезли.

— Добрый вечер, — ответила она.

Он посторонился, она вошла.

Номер был люксом: высокие потолки, тёмное дерево, бежевые стены, запах дорогого парфюма и комнатных лилий. На журнальном столике стояло шампанское в ведёрке со льдом. Один бокал. Он не налил себе заранее — ждал, пока она войдёт. Маленький театр уважения.

Вика огляделась — не из любопытства, из привычки: расположение комнат, запасной выход, соотношение расстояний. Она делала это автоматически, как другие люди проверяют, закрыта ли дверь.

— Шампанское? — спросил он.