Влад М – Двойная экспозиция (страница 6)

Игорь отвернулся к своему окну.

Москва текла мимо чёрными лакированными поверхностями машин, яркими вывесками, мокрым асфальтом. После дневных встреч город казался усталым, но не побежденным. В нем было что-то от хорошо одетого человека после тяжелого разговора: пиджак помят, но спина прямая.

Телефон в руке Игоря молчал. Последнее сообщение от Вики пришло сорок минут назад:

«Тяжело. Но полезно».

Он ответил: «Горжусь тобой».

И сразу почувствовал странное раздражение на самого себя. Фраза была правильная, мужская, поддерживающая. Он действительно гордился ею? Возможно. Вика умела быть собранной. Умела держать тело, лицо, дом, разговор. Она умела приходить в комнату так, чтобы воздух менялся не резко, а постепенно, как освещение в дорогом ресторане. Рядом с ней Игорь часто чувствовал себя человеком, который сделал удачный выбор и теперь получает дивиденды не только социальные, но и эстетические.

Но гордость?

Гордость была словом из другого словаря. Им можно было гордиться проектом, командой, сыном, если бы он у него был. Женой — тоже, конечно. Так полагалось. Но в отношении Вики это слово всегда звучало неполно. Он не гордился ею. Он берег ее образ. А это было другое.

— Ты опять где-то не здесь, — сказал Макс, убрав телефон.

— Я здесь.

— Да ладно. Лицо как у нотариуса на похоронах.

— Богатый образ.

— Зато точный. Думаешь о Рудом?

Игорь пожал плечами.

— О проекте.

— Это одно и то же. У нас без Рудого проект будет красивой презентацией для внутреннего пользования.

Макс сказал «у нас» легко, как человек, который искренне считает партнерство формой дружбы. Или дружбу формой доступа к счетам. Игорь давно знал, что Максу нельзя доверять целиком. Слишком много мелких исчезновений, слишком много округленных сумм, слишком много людей вокруг него улыбались с тем напряжением, с каким улыбаются должники. Но Макс был полезен. Он умел проходить туда, куда Игорь заходить не хотел. Умел разговаривать с теми, с кем Игорь предпочитал обмениваться письмами через юристов. Умел быть своим в местах, где слишком воспитанный человек выглядел подозрительно.

Игорь иногда думал, что их бизнес держится на неприятном распределении ролей: он приносит форму, Макс — грязь, без которой форма не приклеивается к земле.

— Рудой будет? — спросил Игорь.

— Позже. Сказал, заедет. У него там какое-то совещание или жена, я не понял. У таких людей все звучит одинаково угрожающе.

— Кто ещё?

Макс усмехнулся.

— Ты сразу про деловую часть или про приятную?

— Про список.

— Будет Сева из банка, Олег с юристами, тот короткий из департамента, забыл фамилию. И девочки, конечно.

Игорь посмотрел на него.

— Макс.

— Что?

— Мы едем обсуждать сделку.

— Именно. Сделки лучше обсуждаются, когда всем хорошо.

— Не всем.

Макс рассмеялся.

— Господи, Игорь, ты иногда такой женатый.

Слово попало точнее, чем Макс мог предположить. Игорь почувствовал, как внутри коротко дернулось раздражение. Не на Вику. На саму категорию. Женатый. Как будто это диагноз, ограничение скорости, специальный знак на машине: осторожно, человек связан обещаниями.

— А ты иногда такой разведенный, — сказал он.

— Я не разведен. Я свободен юридически и эмоционально.

— То есть разведен.

— Зато честно. Брак — это прекрасная конструкция, пока никто не требует, чтобы она была настоящей.

Игорь хотел ответить, но промолчал.

Макс, сам того не зная, иногда произносил вещи, которые лучше было не трогать.

Клуб находился за городом, в стороне от Рублевки, за высоким забором с камерой и охранником, который узнавал машины раньше, чем лица. Снаружи здание выглядело как частный дом человека, который боялся показаться богатым и потому построил богатство в стиле «скромность за очень большие деньги»: дерево, камень, теплый свет в окнах, широкое крыльцо, сосны по периметру. Внутри пахло дубом, паром, мясом и дорогим табаком.

Игорь переоделся в отдельной комнате, сложил часы, телефон и бумажник в шкафчик, потом передумал и телефон взял с собой. Макс заметил.

— Жена контролирует?

— Работа.

— Конечно. У всех теперь работа зовут «любимая».

— У тебя, насколько я помню, любимых зовут по-разному.

— Это чтобы не уставать от имени.

Они прошли в большую комнату отдыха. За длинным столом уже сидели трое: Сева из банка, гладкий, румяный, с глазами человека, который умеет отказать в кредите так, что собеседник поблагодарит; Олег-юрист, сухой, с лицом усталого преподавателя; и невысокий мужчина из департамента, фамилию которого Игорь тоже забыл и теперь надеялся, что кто-нибудь произнесет ее первым.

— Игорь Сергеевич! — Сева поднялся, распахивая руки. — Наконец-то.

Начались приветствия. Рукопожатия, улыбки, быстрые оценки. Кто похудел, кто устал, кто пришел с новыми часами, кто стал осторожнее в словах. Мужчины его круга читали друг друга не хуже женщин, просто называли это «понимать рынок».

На столе уже стояли закуски: соленые грибы, тонко нарезанная телятина, чёрный хлеб, икра в маленькой хрустальной чаше, овощи, которые никто почти не ел. Официант бесшумно разлил воду. Алкоголь появился позже, как будто сам, без просьбы, но в нужном количестве.

Первый час был почти деловым. Говорили о земле, документах, сроках, согласованиях. О том, что официально называлось «коммерческой недвижимостью», а на деле состояло из десятков человеческих желаний: заработать, понравиться начальству, выйти сухим, успеть до изменения правил, обойти соседа, не попасть под проверку, купить дочери квартиру, доказать бывшей жене, что она зря ушла.

Игорь говорил мало. Это было его преимущество. Макс разгонял разговор, Сева шутил, Олег вставлял правовые оговорки, человек из департамента кивал с той осторожностью, которая означала власть. Игорь смотрел, слушал, иногда задавал короткий вопрос, после которого за столом на секунду становилось тише.

Он умел производить впечатление надежного. Не доброго, не мягкого, не особенно блестящего. Надежного. В Москве это качество стоило дороже остроумия.

Телефон лежал рядом с полотенцем. Экран время от времени загорался: рабочие чаты, водитель, уведомление банка, новость. От Вики ничего.

Игорь поймал себя на том, что ждет.

Это было неприятно.

Он не хотел ждать сообщений от жены, которая была на йоге. Точнее, от жены, которая сказала, что она на йоге. Он не имел оснований сомневаться. Вика была взрослой женщиной, не школьницей. Она могла задержаться, заехать к подруге, выключить звук. Игорь сам ненавидел контроль. Контроль в браке, как он считал, был признаком бедного воображения. Если человек хочет обмануть, он обманет. Если не хочет — не нужно портить ему жизнь проверками.

Эта философия звучала красиво и современно.

В ней было только одно слабое место: Игорь придерживался ее не из доверия, а из страха узнать лишнее.

— Ну что, господа, — сказал Макс, хлопнув ладонью по столу. — Деловую часть зафиксировали. Теперь можно и жить.

— Мы ещё ничего не подписали, — заметил Олег.

— Олег, ты даже в бане говоришь как приложение к договору.

Все рассмеялись. Олег тоже улыбнулся, устало и снисходительно.

Дверь открылась, и вошли девушки.