Влад М – Двойная экспозиция (страница 3)

Платья висели по цветам, как доказательства дисциплины. Чёрное — нельзя. Красное — слишком явно. Белое — смешно. Она выбрала темно-зеленое, глубокого бутылочного оттенка, закрытое спереди и открывающее спину настолько, чтобы это выглядело не обещанием, а случайностью. Хорошие вещи в этой работе никогда не обещали прямо. Они позволяли мужчине думать, что он сам догадался.

Она положила платье на кровать, рядом — белье, чулки, туфли. Потом села на край матраса и вдруг почувствовала усталость.

Не физическую. Физическая усталость была простой: ее можно было выспать, выпить магний, отменить тренировку. Эта была другой. Она приходила от постоянного раздвоения. От необходимости помнить, кому что сказано. От невозможности быть одной версией себя дольше нескольких часов подряд.

Вика легла на спину, не снимая джинсов, и посмотрела в потолок.

Игорь когда-то спросил ее:

— Ты вообще умеешь отдыхать?

Это было в начале их знакомства. Они сидели в ресторане на Остоженке, где ей было двадцать пять, ему тридцать два, и он ещё не знал про нее почти ничего настоящего. Или делал вид, что не знает. Она тогда засмеялась:

— А это обязательно?

— Иногда полезно.

— Я подумаю.

— Ты все время думаешь.

— А ты все время наблюдаешь.

Он поднял бокал.

— Тогда мы опасные люди.

Она запомнила эту фразу. Не потому, что она была умной, а потому, что Игорь произнес ее легко, не понимая, насколько близко подошел к правде.

Они действительно были опасными людьми. Только не для мира. Для мира они были удобными: платили налоги, покупали дорогие вещи, не кричали в подъезде, улыбались соседям в лифте. Они были опасны друг для друга, потому что слишком хорошо умели не задавать вопросов.

В семь десять входная дверь щелкнула.

Вика поднялась слишком быстро, потом заставила себя замедлиться. Платье осталось на кровати. Она вышла в коридор в джинсах и тонком свитере, босиком.

Игорь стоял у шкафа, снимал пальто. На лице у него была та усталость, которую он приносил после встреч с людьми, от которых зависели деньги. Не настоящая, человеческая, а статусная: складка между бровями, сжатая челюсть, телефон в руке.

— Привет, — сказала Вика.

— Привет.

Он наклонился, поцеловал ее в висок. От него пахло холодным воздухом, дорогим одеколоном и сигаретным дымом, хотя он не курил. Значит, курил Макс. Или Рудой. Или оба.

— Как день? — спросила она.

— Длинный.

— Ужинать будешь?

— Что есть?

— Рыба, салат. Могу сделать пасту.

— Рыба нормально.

Они прошли на кухню. Вика достала из холодильника контейнер с запеченным сибасом, поставила на стол салат, налила воду. Игорь сел, расстегнул манжеты, положил телефон экраном вниз. Этот жест она тоже знала. Так он показывал присутствие. Я здесь, я с тобой, работа подождет. Красивый жест. Почти убедительный.

— Ты на йогу во сколько? — спросил он.

Вика взяла тарелку. Рука не дрогнула.

— К восьми.

— Поздно.

— У Наташи новое расписание. Вечерняя группа.

— Ясно.

Он начал есть. Вика села напротив. На кухне было тихо, только посудомойка негромко гудела за панелью. За окном город окончательно стал вечерним: светящиеся прямоугольники офисов, красные точки машин, отражения в стекле. Москва умела выглядеть роскошно именно тогда, когда большинство людей в ней устали.

— С Рудым встречался? — спросила она.

— Да.

— И?

Игорь усмехнулся.

— Человек, который умеет одновременно обещать помощь и угрожать ее отсутствием.

— Талант.

— В его кругу это базовый навык.

— А тебе он нужен?

Игорь посмотрел на нее чуть внимательнее.

— Проект нужен.

— Это не одно и то же.

Он отложил вилку.

— С чего такая деловая строгость?

Вика пожала плечами.

— Ты пришел с лицом человека, которому предложили выгодно продать часть души. Я интересуюсь условиями сделки.

Игорь рассмеялся. Настояще, коротко. Вика любила его смех. Он случался редко, не был отрепетирован и на секунду делал его моложе.

— Душа пока при мне, — сказал он.

— Проверял?

— Не знаю, где она лежит.

— Обычно в документах мелким шрифтом.

Он снова улыбнулся, и Вика вдруг подумала: отказаться ещё не поздно.

Эта мысль пришла так резко, что у нее почти заболело в груди. Вот он, ее муж, сидит напротив, ест рыбу, устал, шутит про душу. Не монстр. Не чужой. Человек, с которым можно было бы прожить вечер честно. Сказать: я никуда не пойду, я останусь. Давай посмотрим фильм. Давай поссоримся из-за ерунды. Давай будем нормальной семьей хотя бы сегодня.

Но нормальная семья требовала навыка, которого у Вики не было: доверять не потому, что безопасно, а потому, что иначе невозможно.

— Ты задумалась, — сказал Игорь.

— Да.

— О чем?

О том, что через три часа войду в номер отеля и стану женщиной, которую ты не знаешь.

— О Даше, — сказала она. — У нее с мужем опять что-то.

— У всех с мужьями что-то.