Влад М – Двойная экспозиция (страница 27)
Марина заглянула в кабинет как раз в этот момент и остановилась.
— Простите. Я не знала, что у вас... хорошая новость.
Игорь убрал телефон экраном вниз.
— Что там?
— Рудой подтвердил девять вечера. Ресторан «Сахалин». Макс тоже будет. И ещё он просил передать: «Без официоза».
— Кто просил?
— Макс.
— Конечно.
— Заказать машину?
— Да. И перенеси все после семи.
— Уже.
Марина вышла.
Игорь посмотрел на телефон. Написал Кате:
«Увидимся сегодня?»
Отправил раньше, чем успел передумать.
Пауза длилась семь минут. За эти семь минут он успел открыть три письма, не прочитать ни одного, налить воду, посмотреть в окно и назвать себя идиотом беззвучно, но вполне отчетливо.
Катя ответила:
«Это вопрос или заказ?»
Игорь смотрел на экран.
Вот здесь и проходила граница.
Вопрос — это личное. Заказ — это безопасное. Вопрос требует ответа от человека. Заказ требует времени, адреса и суммы. Он мог выбрать безопасное. Даже должен был.
Он написал:
«Вопрос».
Катя:
«Тогда нет».
Игорь неожиданно почувствовал укол. Не обиду, нет. Скорее азарт. Его редко отвергали так просто, без реверансов и расчетов. Он привык, что люди объясняют отказ обстоятельствами, смягчают, оставляют дверь приоткрытой. Катя закрыла дверь легко, почти лениво.
Он написал:
«Почему?»
«Потому что вопросы бесплатно, а я сегодня устала».
Он улыбнулся.
«Тогда заказ».
«Так честнее».
Через минуту она прислала:
«После десяти могу. Но не надолго».
«Адрес тот же».
«Знаю».
Игорь положил телефон и почувствовал себя человеком, который только что подписал документ с мелким шрифтом, не читая.
Вечер с Рудым начался плохо.
«Сахалин» был полон людей, которые делали вид, что пришли не демонстрировать статус, а просто поужинать. Рыба на льду, панорамный вид, приглушенный свет, длинные ноги, темные костюмы, официанты, знающие, когда исчезнуть. За столом уже сидели Макс и Борис Рудой.
Рудой выглядел не как чиновник из карикатуры, а как человек, который пережил несколько политических сезонов и научился не оставлять на лице ничего лишнего. Пятьдесят с небольшим, плотный, ухоженный, с короткими седыми волосами и маленькими внимательными глазами. Его дорогой костюм сидел слишком хорошо, чтобы быть случайным, но недостаточно ярко, чтобы это можно было назвать тщеславием. В нем вообще многое было «недостаточно»: недостаточно громкий голос, недостаточно широкая улыбка, недостаточно прямые угрозы. Именно поэтому рядом с ним хотелось проверить, где выход.
— Игорь Сергеевич, — сказал он, поднимаясь наполовину. — Наконец.
— Борис Андреевич.
Рукопожатие было сухим, крепким. Рудой держал руку на долю секунды дольше, чем принято. Не грубо. Достаточно, чтобы обозначить территорию.
Макс уже пил.
— Мы тут без тебя начали культурную часть.
— Вижу.
— Не осуждай. Осуждение старит.
Они заказали. Первые двадцать минут разговор шел вокруг еды, города, рыбы, каких-то общих знакомых. Рудой говорил мало, но так, что остальные подстраивались под его паузы. Макс пытался шутить, иногда удачно, иногда слишком громко. Игорь слушал.
Потом Рудой положил вилку.
— Проект интересный.
— Рад, что вы так считаете, — сказал Игорь.
— Не надо этой презентационной интонации. Я не комитет. Если бы мне было неинтересно, мы бы не сидели.
— Тогда что вас смущает?
Рудой улыбнулся.
— Умный вопрос. Меня всегда смущают люди, которые делают вид, что им ничего не нужно.
— Нам нужно согласование.
— Вам нужно больше. Вам нужно, чтобы вас не трогали, пока вы строите. Это разные услуги.
Макс вставил:
— Мы как раз готовы обсуждать пакетно.
Рудой даже не посмотрел на него.
— Игорь Сергеевич сам умеет говорить?
Макс замолчал. Игорь почувствовал неприятное удовлетворение.
— Умеет, — сказал он. — Но предпочитает понимать предмет разговора.
— Предмет простой. Есть формальная часть. Есть человеческая. Формальная у вас неплохая. Юристы не идиоты, архитекторы не совсем художники, земля сложная, но не смертельная. Человеческая часть пока пустая.
— Что вы называете человеческой частью?