Влад М – Двойная экспозиция (страница 25)

— Деньги?

— Не обязательно деньги. У таких людей деньги — это скучно. Им нравится чувствовать, что мир перед ними сгибается. Нужно мероприятие. Красиво, закрыто, без лишних ушей. Пара людей из банка, он, его человек, мы. Девочки.

Игорь молчал.

— Не делай лицо, — сказал Макс.

— Какое?

— Как будто слово «девочки» нарушает Женевскую конвенцию.

— Я не хочу смешивать.

— Игорь, ты занимаешься девелопментом в Москве. Тут все смешано до состояния цемента.

— Не в моем офисе.

— Поэтому не в офисе. Есть варианты. Рудой сам скинет контакт. Говорят, у него там очень закрытая история. Не наш обычный цирк.

Игорь почувствовал неприятное сжатие в животе.

— Что значит «его контакт»?

— Канал. Менеджер. Не знаю. Он сказал: «Будут люди, которые понимают уровень». Я сказал: «Мы тоже не из района приехали». Он посмеялся. Противный смех, кстати.

Игорь встал, подошел к окну.

Город был ярким и холодным. Солнце на секунду вышло из-за облаков и ударило по стеклянным фасадам так, что все вокруг стало выглядеть чище, чем было.

— Мне это не нравится, — сказал он.

— Мне тоже много чего не нравится. Например, НДС. Но мы живем в реальности.

— Есть границы.

Макс фыркнул.

— Границы — это то, что богатые люди рисуют для бедных. Между собой мы договариваемся.

Игорь повернулся.

— Ты сегодня особенно мерзок.

— Зато эффективен.

— Это не одно и то же.

— Для слабых — нет.

Они смотрели друг на друга. Их дружба, если это можно было назвать дружбой, давно держалась на сочетании пользы, привычки и взаимного раздражения. Макс был тем человеком, с которым Игорь прошел первые сделки, первые провалы, первую большую прибыль, первые серьезные долги. Они знали друг о друге слишком много, чтобы быть просто партнерами, и слишком мало настоящего, чтобы быть друзьями.

— Слушай, — сказал Макс уже мягче. — Я понимаю, у тебя годовщина, жена, белые цветы, все дела. Ты хороший муж. Мы все восхищены. Но проект надо закрывать. Рудой хочет свою маленькую сцену власти. Мы ему ее даем. Никто не умирает.

— Прекрасная моральная планка.

— Рабочая.

Игорь сел обратно.

— Сначала встреча. Без мероприятий. Посмотрим, что он скажет.

— Он уже сказал.

— Я хочу услышать сам.

Макс поднял руки.

— Как скажешь, босс.

Игорь ненавидел, когда тот называл его боссом. В этом всегда была насмешка: ты думаешь, что управляешь, но мы оба знаем, что грязную часть я делаю лучше.

После ухода Макса Игорь долго сидел в кабинете, не включая компьютер. На столе лежали документы, телефон, ручка, альбом по архитектуре, который Вика подарила вчера. Он принес его в офис утром, хотел поставить на полку, но так и не открыл. Теперь книга лежала рядом с папкой по Рудому, и соседство было почти оскорбительным.

Он открыл альбом.

На первой странице был дом в Германии: строгий, светлый, с длинными окнами, пустой лужайкой и линией деревьев. Подпись на английском рассказывала о функциональности, чистоте формы, связи внутреннего пространства с ландшафтом. Игорь смотрел на фотографию и думал, что архитектура всегда обещает честность. Вот стена, вот окно, вот дверь. Но люди заходят внутрь и сразу начинают строить вторые планы.

Телефон завибрировал.

Не Вика.

Катя.

Он не сохранял ее номер. Она написала в мессенджере, где контакт отображался просто цифрами. Сообщение было коротким:

«Вы вчера забыли спросить, доехала ли я».

Игорь прочитал и неожиданно улыбнулся.

Наглость? Да. Упрек? Возможно. Проверка? Точно.

Он мог не отвечать. Это было бы правильно. Встреча оплачена, закончена, никаких хвостов. Девушка получила деньги, он получил... что? Не важно. Такие контакты не продолжались в личных сообщениях, если человек хотел сохранить порядок.

Игорь написал:

«Доехала?»

Ответ:

«Теперь поздно беспокоиться».

Он набрал:

«Ты сама написала».

Потом стер. Написал:

«Справедливо».

Катя:

«Доехала. Если что».

Игорь:

«Хорошо».

Пауза.

Катя:

«Вы всегда такой сухой в переписке?»

Игорь посмотрел на экран и поймал себя на том, что ему интересно. Не удобно, не привычно, а интересно. Это было опаснее желания. Желание можно было списать на тело. Интерес требовал признать, что за чужим лицом есть мир.

«В деловой — да».

«А у нас деловая?»