Влад М – Двойная экспозиция (страница 24)

Слово вышло послушным, и это разозлило ещё больше.

Она убрала омлет, загрузила тарелку в посудомойку, вытерла столешницу, подняла упавший лепесток пиона и зачем-то положила его в мусорное ведро отдельно, как улику. Потом пошла в спальню, открыла гардеробную и сняла с вешалки зеленое платье.

Вчера она не убрала его. После ужина оно так и осталось висеть на дверце шкафа, мягко изгибаясь в утреннем свете. Вещь, которая успела принадлежать двум мирам, теперь казалась ей неприлично спокойной. Вика сложила платье в чехол, потом достала чемодан с верхней полки, положила внутрь, закрыла молнию. Не выбросила. Не отдала. Просто переместила глубже.

Так она обычно поступала с правдой.

Тем временем Игорь ехал в офис и думал не о зеленом платье.

Он думал о Кате.

Это раздражало его больше, чем если бы он думал о Вике. Мысли о жене были законны. Даже тяжелые, даже неприятные. Они входили в состав брака, как ипотечные документы входят в состав покупки квартиры: скучно, но неизбежно. Мысли о девушке из пустой квартиры на Пресне были другого порядка. Они не имели права на утренний город, на заднее сиденье служебной машины, на почту, которую он открывал в телефоне, на разговор с финансовым директором, который ждал его через сорок минут.

Тем не менее они были.

Катя сидела у него в голове не как тело и даже не как событие. Скорее как интонация.

«Вы не похожи на человека, которому это помогает».

Фраза была бесцеремонной, почти грубой. От другой женщины Игорь воспринял бы ее как попытку казаться особенной. От Кати она прозвучала так, будто она сказала первое, что увидела. Это было неприятно. Люди, которые видят слишком быстро, лишают тебя возможности подготовить приемную версию себя.

Водитель свернул на набережную. Москва за окном двигалась обычным способом: машины, курьеры, люди с кофе, серые фасады, баннеры элитных жилых комплексов, обещающие «новое качество жизни» тем, кто уже давно не знал, что качество жизни измеряется не высотой потолков. Игорь смотрел на город и вдруг подумал, что у Кати, наверное, нет никакого вида из окна. Съемная комната, соседка, сушилка с бельем, чужая посуда. Или он романтизирует бедность, как все обеспеченные люди, когда им нужно почувствовать себя глубже?

Эта мысль ему не понравилась.

В офисе день сразу стал плотным.

Офис компании занимал два этажа в деловом центре на Краснопресненской. Стекло, бетон, переговорные с названиями городов, ресепшен, где две девушки улыбались так синхронно, будто проходили общий инструктаж по выражению лица. На стене в зоне ожидания висел макет будущего комплекса: башни, двор без машин, детская площадка, кафе на первых этажах, люди-фигурки, навсегда застывшие в состоянии благополучия. Игорь всегда относился к макетам с недоверием. Они показывали жизнь после всех ошибок, судов, переносов сроков, подорожаний, конфликтов с подрядчиками и людей, которые считают, что земля под их ногами принадлежит им по праву рождения.

— Доброе утро, Игорь Сергеевич, — сказала помощница Марина, появляясь рядом с планшетом. — В десять банк, в одиннадцать тридцать архитекторы, в двенадцать сорок юристы, в четырнадцать ноль-ноль Макс просил поставить коротко, но я поставила сорок минут, потому что он никогда коротко не умеет.

— Правильно.

— Рудой перенес на вечер. Пока без точного времени.

— Люблю конкретику.

— Еще звонила ваша мама.

Игорь остановился у двери кабинета.

— Что хотела?

— Спросила, удобно ли вам говорить. Я сказала, что вы на встрече.

— Я ещё не был на встрече.

— Зато вам уже было неудобно.

Игорь посмотрел на Марину. Та не улыбалась, но в глазах была сухая смешинка. Марина работала с ним четвертый год и давно получила право на легкую дерзость в обмен на абсолютную эффективность.

— Спасибо.

— Перезвоните?

— После банка.

— Я напомню.

Кабинет Игоря был большим, но не чрезмерным. Стол, низкий диван, полки с книгами, которые он действительно иногда читал, кресла для переговоров, вид на город. На одной полке стояла фотография с их свадьбы: Вика в белом платье, он рядом, оба смеются. Фотограф поймал редкий момент, когда они не позировали. Игорь иногда смотрел на этот снимок и испытывал странную смесь тепла и недоверия. Не к Вике. К самому факту, что это было.

Он сел за стол, открыл почту.

Через десять минут вошел финансовый директор, через двадцать — юрист, через час — люди из банка. Начались цифры, сроки, ковенанты, гарантии, участки, риски. Игорь включился. Он умел уходить в работу как в комнату без окон. Там все было проще, даже когда было сложно. Сумма либо сходилась, либо нет. Документ можно было поправить. Риск можно было оценить. Даже ложь в бизнесе имела структуру: кто, кому, зачем, сколько стоит разоблачение.

В личной жизни стоимость разоблачения никогда нельзя было посчитать заранее.

На встрече с банком Сева, вчерашний банный Сева, был уже в костюме и с лицом человека, который никогда в жизни не сидел в полотенце рядом с рыжей девушкой и не рассказывал ей про яхты. Он говорил о финансировании уверенно, даже скучно. Игорь слушал, задавал вопросы, делал пометки.

— По Рудому есть движение? — спросил Сева ближе к концу, когда формальная часть почти закончилась.

— Сегодня вечером будет разговор.

— Он нужен.

— Я в курсе.

— Нет, Игорь, не просто нужен. Без него комитет будет долго думать, а когда банк долго думает, проект начинает стареть ещё до стройки.

— Ты сейчас как банкир говоришь или как друг?

Сева улыбнулся.

— Как человек, который хочет заработать и не сесть.

— Универсальная позиция.

— Самая честная.

Игорь не ответил. Слово «честная» в последние дни стало попадаться слишком часто, как фамилия человека, которого не хочешь встречать и постоянно видишь на табличках.

После банка были архитекторы. Они спорили о фасадах, коммерческих площадях, высоте лобби, количестве парковочных мест и «человекоцентричной среде». Игорь любил архитекторов за то, что они умели говорить о бетоне так, будто спасают душу. Один из них, молодой, в чёрной водолазке и очках, показывал визуализации и говорил:

— Нам важно, чтобы двор стал местом настоящей встречи жителей, а не просто транзитным пространством.

Игорь смотрел на экран, где нарисованные семьи сидели на лавках под нарисованными деревьями, и думал о своей кухне, о Вике в зеленом платье, о Кате в пустой квартире.

Настоящие встречи, как правило, происходили не там, где для них проектировали места.

В два пришел Макс.

Он вошел без стука, как всегда, с телефоном у уха и стаканом кофе в другой руке. На нем был слишком яркий шарф, дорогие кроссовки и пальто, которое выглядело так, будто его выбирали специально для выхода из машины у ресторана. Макс умел выглядеть одновременно богатым и немного помятым — это создавало иллюзию бурной жизни, которую он всячески поддерживал.

— Нет, ты мне сейчас не рассказывай про «не предусмотрено договором», — говорил он в телефон. — В договоре много чего не предусмотрено, например твоя способность думать. Все, позже.

Он сбросил звонок и сел напротив Игоря.

— Люди тупеют.

— Ты каждый день начинаешь с этого открытия.

— Потому что каждый день появляется новая доказательная база.

Игорь откинулся в кресле.

— Что срочного?

— Рудой.

— У него вечер.

— Вечер у него с нами, да. Но до вечера надо решить, что мы ему кладем на стол.

— Документы.

Макс посмотрел на него с жалостью.

— Ты иногда такой трогательный.