Влад М – Двойная экспозиция (страница 13)

— Жить с женщиной, которая все замечает.

— Я же не сказал, что она все понимает.

Она прищурилась.

— Осторожнее.

— Я на своей годовщине. Мне положена храбрость.

— Тебе положен подарок.

Она достала из сумки серую упаковку и положила на стол. Игорь посмотрел на нее с настоящим удивлением. Это Вика любила в подарках: редкий момент, когда лицо человека не успевает защититься.

— Что это?

— Открой.

Он развязал тонкую ленту, аккуратно развернул бумагу. Увидел обложку, замер.

— Ты помнишь?

— Я многое замечаю.

Он провел ладонью по книге. Очень осторожно, почти нежно. Вика вдруг почувствовала гордость. Не за подарок даже, а за то, что попала. Угадала ту маленькую, незащищенную часть Игоря, которая не имела отношения ни к сделкам, ни к баням, ни к его идеально выбранным часам.

— Спасибо, — сказал он.

И в этом «спасибо» было больше, чем в утренней записке. Меньше красоты, больше правды.

— Теперь ты, — сказал он.

— Я надеялась, что пионы засчитываются.

— Пионы были разминкой.

Он достал из внутреннего кармана маленький конверт. Не ювелирную коробку, не бархат, не очевидный подарок. Просто плотный кремовый конверт.

Вика взяла его.

— Если там абонемент к семейному психологу, я встану и уйду.

— Был вариант, но психолог отказался брать нас без предоплаты за год.

Она улыбнулась и открыла.

Внутри лежали два билета. Не авиабилеты, как она сначала подумала. Театральные. Париж. Спектакль, о котором она однажды говорила полгода назад, увидев афишу в чьем-то сторис. Она тогда сказала мимоходом: «Я бы ради этого слетала на выходные». Сказала и забыла.

Игорь запомнил.

— Через две недели, — сказал он. — Пятница-воскресенье. Если ты свободна.

Если ты свободна.

Вика подняла глаза. Он смотрел спокойно, почти открыто. Никакого второго смысла, вероятно, не было. Просто фраза. Просто уважение к ее расписанию, к подругам, делам, йоге, салонам, жизни.

Но Вика услышала в ней слишком многое.

Свободна ли она?

От кого? От чего? От Лены, от клиентов, от собственной необходимости иметь запасной выход? От девочки из Текстильщиков, которая не верила в двери без замков?

— Я свободна, — сказала она.

Игорь улыбнулся.

— Отлично.

Она посмотрела на билеты. Париж был напечатан чёрными буквами на плотной бумаге, как приглашение в другую версию их брака. Ту, где они могли лететь на выходные, смотреть спектакль, пить кофе в маленьком отеле, спорить о маршруте, заниматься любовью днем, не потому что надо, а потому что хочется. Ту, где не было вчерашней ночи. Ни у нее, ни у него.

— Ты сейчас опять задумалась, — сказал Игорь.

— Да.

— О чем?

Она могла бы сказать: о том, как трудно быть счастливой, когда счастье слишком похоже на улику.

— О том, что мне нечего надеть в Париж.

— Наконец-то серьезная проблема.

— Не смейся. Это разрушает браки.

— Тогда завтра поедем покупать.

— Вместе?

— А что?

— Ты выдержишь?

— Я пережил переговоры с Рудым.

— Покупка платья сложнее. Там нельзя просто занести кому-то конверт.

— Ты плохо знаешь бутики.

Они смеялись, и на какое-то время вечер действительно стал хорошим.

Не безупречным. Вика не верила в безупречность. Но хорошим. Им принесли горячее, потом ещё вино, потом десерт, который они взяли один на двоих, потому что оба якобы были сыты, но оба ели с удовольствием. Они вспоминали нелепые моменты свадьбы: как дядя Игоря перепутал имя ведущей, как мама Вики слишком громко сказала, что рыба сухая, как фотограф заставлял их смотреть друг на друга «с нежностью», и Вика тогда чуть не расхохоталась.

— Ты смеялась, — сказал Игорь.

— Потому что он сказал «с нежностью» таким голосом, будто угрожал.

— А я думал, ты смеялась надо мной.

— Иногда одно не исключает другого.

— Спасибо за честность.

— Ты же сказал, она переоценена.

— Сегодня делаю исключение.

В какой-то момент Игорь взял ее руку на столе. Просто положил ладонь поверх ее пальцев. Вика не отняла. Его большой палец медленно провел по ее кольцу.

— Ты когда-нибудь жалела? — спросил он.

Вика посмотрела на их руки.

Вопрос мог означать что угодно. Жалела, что вышла за него. Жалела, что выбрала такую жизнь. Жалела, что не родила ребенка в первые два года, как мягко намекала его мать. Жалела, что они купили эту квартиру, а не дом. Жалела, что сказала «да» тогда, в ресторане, когда он предложил ей выйти за него не слишком романтично, зато очень серьезно.

— О чем? — спросила она.

— О нас.

Вот оно.