Влад Генделев – ВТОРАЯ ДУЭЛЬ (страница 2)
— Предупредите Ратникова.
— О чём?
— Пусть не принимает никаких вызовов.
Архаров покачал головой.
— Вы плохо его знаете. Александр Сергеевич уже пятнадцать лет не дерётся.
— Вы хорошо его знаете?
— Достаточно, чтобы несколько раз стоять рядом с ним под чужим пистолетом.
— Тогда тем более предупредите.
— Почему сами не можете?
— Потому что вам он поверит.
Архаров посмотрел внимательнее.
— А вам?
— Мне не должен.
— Теперь это начинает мне не нравиться.
— Оно и раньше не должно было вам нравиться.
— Что случится, если Ратников просто откажется?
— Не знаю.
Человек сказал это слишком быстро.
Архаров заметил.
— Лжёте.
Собеседник промолчал.
— Вы знаете, — продолжил Архаров. — И именно поэтому пришли ко мне.
— Предупредите его сегодня.
— О чём?
— О том, чтобы он ничего не принимал, пока не поймёт, что именно ему предлагают.
— Вы говорите о дуэли?
— Я говорю о вызове.
— Это разные вещи?
Человек не ответил.
Архаров сделал шаг к нему.
— Послушайте. Ратников мне не сын и не младший брат. Он взрослый человек, который большую часть жизни успешно сопротивлялся чужим советам. Если вы хотите, чтобы я его остановил, мне понадобится не загадка, а причина.
Человек тихо произнёс:
— Старые счета иногда предъявляют дважды.
Архаров нахмурился.
— Что это значит?
Но человек уже отступил в глубину арки.
— Постойте.
Тот остановился.
— Если хотите, чтобы я вам поверил, дайте мне хоть что-нибудь.
После паузы человек сказал:
— Вспомните, кто находился возле Вяземцева после выстрела.
— Врач. Его слуга. Несколько наших людей.
— Не только.
— Кто ещё?
— Вот это и вспомните.
Он повернулся и исчез во дворе.
Архаров не пошёл следом.
Несколько секунд он стоял под аркой, глядя в темноту.
Потом медленно вышел на улицу.
Снег усилился.
До дома он добрался около семи.
Слуга снял с него мокрое пальто.
— Ужин подавать?
— Через полчаса. И принеси бумагу.
— В кабинет?
— Да.
Архаров поднялся наверх.
В кабинете было тепло. В камине потрескивали дрова, на столе стоял графин с коньяком.
Он налил немного, но пить не стал.
Сел.
Перед ним лежал чистый лист.
Пятнадцать лет.
Он действительно почти не вспоминал тот день.
Тогда всё произошло слишком быстро.
Сначала была ссора, потом вызов и безуспешная попытка Архарова уладить дело. Вяземцев упрямился, Ратников — ещё сильнее, и в конце концов они отправились за город, где встали друг против друга в двадцати шагах. Вяземцев стрелял первым и промахнулся. Ратников — нет. Архаров помнил звук попадания, кровь на рубашке и то, как Вяземцев отшатнулся, будто его резко дёрнули назад. Но теперь особенно ясно вспоминалось другое: почти сразу появились чужие люди, словно находились где-то рядом и только ждали выстрела.