Влад Генделев – ВТОРАЯ ДУЭЛЬ (страница 14)
— Вы наступите на след.
Корсаков посмотрел вниз.
— Здесь всё в следах.
— Именно поэтому не стоит добавлять ещё один.
Корсаков выбрался с другой стороны и прошёл по уже утоптанному краю дороги.
Ратников несколько минут ничего не говорил.
Старая дорога тянулась между редкими деревьями, делала плавный изгиб и уходила к низкому перелеску. Справа стоял заброшенный сарай с провалившейся частью крыши. Слева земля опускалась к неглубокой канаве, за которой густо росли кусты.
Тело Архарова увезли утром.
На снегу осталось большое бурое пятно.
Несколько тонких палочек отмечали положение тела, пистолета и следов, которые сочли важными.
Возле них стоял молодой офицер.
Заметив Корсакова, он направился навстречу, тщательно ступая по уже протоптанной дорожке.
Высокий, худощавый, лет двадцати пяти. Лицо ещё слишком молодое для той серьёзности, которую он старался на нём удерживать.
— Павел Андреевич.
— Артемий Николаевич. Познакомьтесь. Александр Сергеевич Ратников.
Молодой человек заметно оживился.
— Тот самый?
Ратников посмотрел на Корсакова.
— Боюсь спросить, какой именно.
Офицер смутился.
— Простите. Артемий Николаевич Бестужев. Я слышал о ваших...
Он запнулся.
— Подвигах? — подсказал Ратников.
— Поединках.
— Значительно хуже.
Корсаков указал на место.
— Артемий Николаевич приехал одним из первых. Я попросил его сохранить всё, что ещё можно сохранить.
— Тело пришлось увезти, — сказал Бестужев. — Пистолет подняли до моего приезда. Возчик показал, где он лежал.
— Кто нашёл Архарова?
— Тот же возчик. Ехал в город около шести утра. Увидел человека на снегу.
— Один?
— С двумя работниками.
— Они подходили к телу?
— Конечно. Потом квартальный надзиратель с помощником, врач, люди, переносившие тело. Я приехал после восьми.
Ратников посмотрел на истоптанный снег.
— Значит, убийцы закончили ночью, а утром им немного помогли.
Бестужев нахмурился.
— Я старался никого лишнего сюда не пускать.
— И правильно. Это не упрёк. Просто будем помнить, что не каждый след принадлежит тому, кого мы ищем.
Он направился к пятну.
— Покажите, как лежал Архаров.
Бестужев указал на палочки.
— Голова здесь. Ноги туда. На правом боку, почти лицом вниз.
— Правая рука?
— Вытянута.
— Надпись?
Бестужев показал на бурый след возле руки.
От букв почти ничего не осталось.
— Я видел её до того, как тело увезли. Три буквы: «РАТ». Последняя была не очень ясной, но, думаю, именно «Т».
— Чем писал?
— Пальцем. На правой руке была кровь. От пальца к буквам шла борозда.
Ратников присел.
Он слишком хорошо знал Петра Николаевича, чтобы смотреть на это место спокойно.
Архаров несколько раз стоял рядом с ним на поединках. Дважды сумел не допустить их вовсе, чем молодой Ратников был тогда крайне недоволен и за что много позже оказался ему благодарен.
Пятнадцать лет назад именно Архаров стоял в нескольких шагах, когда Ратников стрелял в Григория Вяземцева.
Теперь от старого друга остались пятно на снегу и три буквы.
— Значит, скорее всего, писал сам, — сказал он.
Бестужев помолчал.
— Вашу фамилию?
— Возможно.
— Что ещё может начинаться на «Рат»?
— Не знаю.
— Тогда почему...
— Потому что удобный ответ не обязательно правильный.
Бестужев кивнул.