Влад Генделев – Три Свечи (страница 22)

Соболев продолжил чтение.

Большинство заметок были короткими, почти конспективными. Несколько дат. Инициалы. Суммы. Названия мест.

Ничего, что прямо объясняло бы убийство.

Прямого объяснения смерти князя в записях не было.

— Выпишите фамилии и дату, — сказал он.

Лебедев удивился.

— А минуту назад вы не хотели.

— Минуту назад я ещё не прочитал бумаги.

— Теперь считаете важными?

— Теперь считаю, что их надо помнить.

— Есть разница?

— Большая.

Лебедев принялся записывать.

Соболев закрыл папку.

— Пока никаких поисков по этим фамилиям.

— Почему?

— У нас перед носом восемь живых людей и дом, полный свидетелей. Не хочу начинать с двадцатипятилетней давности только потому, что она выглядит загадочно.

— Но князь собирался о ней говорить.

— Возможно.

— Вы сами сказали «возможно».

— Учитесь.

Лебедев улыбнулся.

В дверях появился камердинер Фёдор Гаврилович.

— Дмитрий Петрович, приехал господин Корсаков.

— Просите.

Через минуту вошёл Иван Матвеевич Корсаков.

Невысокий, плотный, с седой бородой и тяжёлым кожаным саквояжем.

Он осмотрел комнату ещё с порога.

— Доброе утро.

— Для вас, возможно.

— Раз есть работа — уже неплохо.

Корсаков поставил саквояж.

— Тело доставили?

— Да. Я оттуда.

Соболев сразу повернулся.

— Уже смотрели?

— Наружно.

— И?

Корсаков снял перчатки.

— И я не люблю делать выводы в прихожей.

— Мы в кабинете.

— Для выводов всё равно рано.

Лебедев едва заметно улыбнулся.

Соболев указал на кресло.

— Здесь сидел князь.

Корсаков подошёл.

Посмотрел на пятна крови.

Наклонился.

— Это всё?

— На месте — да. На одежде ещё небольшое пятно вокруг раны.

Корсаков не ответил сразу.

Осмотрел ковёр.

— Крови немного.

Соболев повернулся к Лебедеву.

— Теперь можете записать.

— Уже.

Корсаков поднял голову.

— Что вы ему запретили?

— Быть врачом.

— Разумно.

Доктор присел возле кресла.

— Где оружие?

— Сейчас везут от Дорофеева.

Корсаков недовольно поморщился.

— Зачем его вообще вынимали?