Влад Генделев – СЛЕПАЯ ТОЧКА (страница 5)
Не смогла.
Шаги загрохотали по лестнице.
Первым появился Павел.
— Мам?
Он увидел отца и остановился так резко, что Карташ, поднимавшийся следом, едва не налетел на него.
— Не трогай, — сказал Ремез откуда-то сзади.
Павел обернулся.
— Что?
— Ничего не трогай.
Ольга осталась возле двери.
Карташ смотрел на тело.
Ирина прижала ладонь ко рту.
На ковре возле стола лежала тяжёлая бронзовая фигурка.
Павел сделал движение вперёд.
Ремез уже доставал телефон.
— Я вызову скорую и полицию. До их приезда лучше ничего здесь не трогать и не пытаться самим понять, что произошло.
Он набрал 112, назвал адрес и коротко объяснил диспетчеру, что хозяина дома нашли в кабинете без сознания, рядом кровь. На уточняющие вопросы отвечал спокойно, не добавляя собственных версий.
Диспетчер велел не перемещать тело и по возможности освободить помещение. Ирина отказалась уходить далеко от мужа и осталась в коридоре у кабинета. Павел, Вершинина и Карташ спустились вниз; Ремез закончил разговор и последовал за ними.
Перед тем как уйти, Ирина снова посмотрела на письменный стол, потом на открытый ящик.
— Здесь была папка. Большая, тёмная. Вадим принёс её днём.
Павел замер у лестницы.
— Я тоже её видел, но сейчас не хочу гадать, когда именно. Потом скажу следователю всё, что помню.
Ремез, уже стоявший на ступенях, обернулся.
— Именно так и надо. Сейчас лучше не трогать ни вещи, ни собственные воспоминания попытками немедленно сложить из них объяснение.
Тогда его спокойствие никому не показалось странным.
Один за другим.
Пять человек, которые совсем недавно сидели за одним столом.
Через несколько часов каждый из них будет рассказывать, где находился после ужина.
Каждый вспомнит, кого встретил.
Кто прошёл через холл.
Кто стоял возле бильярдной.
Кто разговаривал в зимнем саду.
Кто возвращался из кухни.
И каждый будет говорить правду.
Почти всю.
ГЛАВА I
Невозможное дело
Телефон зазвонил, когда Игнат Берест собирался выключить кофеварку.
Он посмотрел на экран, но отвечать сразу не стал. Сначала переставил турку на холодную конфорку, вытер с края плиты две капли кофе и только потом принял вызов.
— Слушаю.
— Ты дома?
Голос он узнал сразу.
— Нет, Глеб. Я сейчас стою посреди Сахары и очень удивлён качеству связи.
— Значит, дома.
— Ты всегда был сильнее в дедукции, чем принято считать.
Глеб Аркадьевич Сафронов пропустил замечание мимо ушей.
Они знали друг друга больше двадцати лет. Когда-то работали в одном управлении, потом их дороги разошлись. Сафронов остался в системе, дослужился до должности, на которой сам уже редко выезжал на места преступлений, и приобрёл привычку звонить Игнату только в двух случаях: когда хотел поздравить с днём рождения и когда происходило что-нибудь, чему не находилось простого объяснения.
До дня рождения Береста оставалось четыре месяца.
— У тебя сегодня есть планы?
— Были.
— Отмени.
— Хорошо.
На другом конце возникло короткое молчание.
— Даже не спросишь, зачем?
— Если бы это можно было объяснить по телефону, ты бы объяснил.
— Иногда ты меня раздражаешь.
— Ты звонишь мне слишком рано. Это взаимно.
Берест налил кофе.
За окном висело низкое серое небо. Ночью дождь закончился, но двор оставался мокрым, и чёрные ветви деревьев казались нарисованными тушью на грязном стекле.
— Вчера вечером убили Вадима Звягина, — сказал Сафронов.
Игнат перестал смотреть в окно.
Фамилия была знакомой.
— Адвокат?