Влад Генделев – СЛЕПАЯ ТОЧКА (страница 13)

Берест посмотрел на него поверх первой страницы.

— Вот за это спасибо. Самые неудобные записи обычно самые полезные.

— Потому что люди ещё не успели придумать ложь?

— Потому что они ещё не успели придумать порядок. Ложь — отдельная проблема. Человек может совершенно честно ошибаться и при этом быть увереннее любого лжеца.

Гущин сел напротив.

— Тогда объясните, что именно вы собираетесь искать. Если не убийцу, не мотив и даже не точное время смерти, у меня начинает возникать ощущение, что мы занимаемся чем угодно, кроме расследования.

Игнат перевернул страницу.

— Убийцу мы будем искать обязательно. Только сначала я хочу понять, почему вы решили, что его невозможно найти.

— Я бы сформулировал иначе. У нас пять человек, каждый из которых в предполагаемый период смерти пересекался с другими. Ни у кого не видно достаточного окна.

— Вот уже два предположения в одной фразе.

— Какие именно?

— «Предполагаемый период» и «достаточное окно». Первое пока широкое. Второе вообще неизвестно какой длины.

Гущин усмехнулся.

— С вами действительно приходится следить за словами.

— Со словами всегда полезно следить. Особенно когда люди начинают использовать их вместо доказательств.

Он углубился в показания.

Первые записи сильно отличались от аккуратных схем, которые Гущин показывал утром.

Ирина Звягина:

После ухода мужа некоторое время оставалась в столовой. Потом разговаривала с Ольгой. Кажется, в зимнем саду. После этого пошла за кофе.

Павел:

Вышел в холл, пытался дозвониться. Потом был в бильярдной. Встречал Карташа, но не помнит, до того как подошёл к окну или после.

Ольга Вершинина:

Разговаривала с Ириной. Ходила на кухню за водой. Видела Павла в коридоре или возле входа в бильярдную.

Карташ:

Оставался в столовой. Потом выходил. Разговаривал с Павлом. В какой-то момент видел Ремеза.

Ремез:

После ужина находился преимущественно в общих помещениях. Разговаривал с Карташем. Видел Павла в бильярдной. Несколько раз встречал Ирину.

Берест дочитал последний лист и вернулся к первому.

— Здесь всё значительно лучше.

Гущин нахмурился.

— Для кого?

— Для расследования. Для красивого алиби значительно хуже.

— Поздние показания просто подробнее. Люди успокоились, вспомнили последовательность.

— Возможно.

— Вы опять используете своё любимое слово.

— Оно дешёвое и очень полезное.

Берест разложил пять листов веером.

— Посмотрите на формулировки. «Кажется». «Не помню». «В какой-то момент». «До или после». Это нормальная человеческая память о вечере, когда никто заранее не собирался запоминать собственные перемещения.

— А через несколько часов они могли восстановить порядок.

— Могли. Вопрос в другом: восстановили каждый отдельно или вместе.

Гущин задумался.

— Я уже сказал вам, что после обнаружения тела они какое-то время находились внизу.

— Именно поэтому пока ничего не утверждаю.

Игнат отодвинул показания.

— Давайте начнём ещё раньше.

— С чего?

— С момента убийства. Не с людей.

Гущин достал другую папку.

— Фотографии места, первичный осмотр, предварительные данные эксперта.

Берест открыл фотографии.

На первой кабинет был снят от двери.

Тело Звягина ещё лежало возле письменного стола. Опрокинутое кресло. Открытый ящик. Несколько листов бумаги на столе. На ковре, чуть в стороне от тела, бронзовый всадник.

На второй фотографии — крупный план головы погибшего.

На третьей — фигурка.

Берест задержался на ней.

— Масса?

— Чуть больше двух килограммов.

— Для такого повреждения достаточно.

— Эксперт считает так же.

— Тогда после заключения перенесём её из предположений в факты.

Гущин покачал головой.

— Если кровь погибшего на фигурке и форма повреждения соответствует выступающей части основания, что ещё вам нужно?

— Заключение специалиста. Я не судмедэксперт, а вы, насколько помню, тоже.

— Хорошо. Пусть пока будет предположение с очень высокой вероятностью.

— Так мне нравится больше.