Влад Генделев – СЛЕПАЯ ТОЧКА (страница 14)
Игнат приблизил фотографию.
Бронзовый всадник выглядел тяжёлым и неудобным. Конь поднят на дыбы, фигура закреплена на овальном основании. Поверхность тёмная, местами потёртая.
— Где она обычно стояла?
— На низком шкафу слева от письменного стола. Жена и сын это подтверждают. На старых фотографиях кабинета она тоже там.
— Значит, приносить оружие с собой не требовалось.
— Если убийца заранее собирался убивать именно фигуркой, он должен был знать, что она там.
Берест поднял взгляд.
— А зачем ему заранее собираться убивать фигуркой?
— Необязательно собирался.
— Вот именно.
Он вернулся к фотографиям.
— Пока мы имеем человека, который входит в кабинет, где уже находится предмет, способный стать оружием. Между ним и Звягиным происходит что-то достаточно серьёзное. Один удар. Всё.
— Вы сознательно упрощаете.
— Конечно. Пока версия сложнее фактов, её нужно упрощать.
Гущин перелистнул экспертные материалы.
— Защитных повреждений действительно не обнаружено. По крайней мере, предварительно. На руках ничего характерного. Положение тела тоже не указывает на борьбу.
— Кабинет разгромлен?
— Вы сами видели. Опрокинуто одно кресло. Ящик открыт. На столе немного сдвинуты бумаги.
— Значит, долгой борьбы тоже не было.
Берест взял чистый лист.
Написал:
УБИЙСТВО МОГЛО БЫТЬ КОРОТКИМ.
Потом перечеркнул слово «могло» одной тонкой линией и переписал ниже:
НЕИЗВЕСТНО, СКОЛЬКО ДЛИЛОСЬ УБИЙСТВО.
— Так точнее.
— И менее полезно, — заметил Гущин.
— Зато не врёт.
Он взял следующую фотографию.
— Теперь папка.
— Тёмная, большая, с документами. Её видели жена и сын.
— Когда?
Гущин сверился с материалами.
— Ирина говорит, что около пяти часов дня. Звягин приехал из Москвы и сам занёс папку в кабинет. Павел утверждает, что видел её позже.
— Насколько позже?
— Это лучше спросить у него самого. В первом показании он точного времени не называл.
— Вот и не будем пока его придумывать.
Берест сделал запись в третьей колонке:
Ирина и Павел утверждают, что в кабинете находилась папка. После убийства её не обнаружили.
Гущин прочитал.
— Почему вы не пишете просто: «убийца забрал папку»?
— Потому что мы не знаем, кто её забрал.
— Она исчезла одновременно с убийством.
— Мы даже этого пока не знаем. Последний человек, который достоверно видел папку, мог видеть её за несколько часов до смерти. Теоретически Звягин сам мог её куда-нибудь убрать.
— Кабинет обыскали.
— Тогда вероятность ниже. Но формулировка всё равно остаётся прежней.
Гущин посмотрел на три колонки.
— Если следовать вашему принципу буквально, мы вообще ничего не знаем.
— Это неприятное ощущение быстро проходит. Особенно когда начинаешь отличать то, что действительно знаешь, от того, что привык считать известным.
Игнат перевернул ещё несколько фотографий.
— Что с фигуркой кроме крови и смазанных следов?
— Вот здесь интереснее.
Гущин достал отдельный лист.
— На поверхности пригодных отпечатков нет. Есть несколько старых фрагментарных следов, но они ничего не дают. Поверхность, вероятно, протирали. В одном из углублений основания криминалисты обнаружили микроволокна.
— Какие?
— Несколько разных. Хлопок, синтетика, одно шерстяное. Сейчас исследуют подробнее.
— Почему решили, что они старые?
— Не решили. Просто фигурка стояла в жилом кабинете много лет. Её брали в руки, вытирали от пыли, переставляли. Установить момент попадания волокна невозможно.
Берест прочитал заключение.
— Правильно.
Он написал в колонке фактов:
На фигурке обнаружены микроволокна неизвестного происхождения.
Рядом поставил маленький знак вопроса.
Гущин заметил:
— Думаете, пригодится?
— Не знаю.